Конец

Он повернулся к девушке и спросил:

– Так пойдет?

– Мне бы больше хотелось пончиков с яблоками, – умоляюще произнесла она.

Рокко взглянул на газету. Переполняемый яростью и стыдом. И еще печалью оттого, что Кьяра увидела его таким.

– Итак, джентльмены из морской пехоты, – продолжал Д’Агостино, – решив окончательно разобраться в ситуации, сказали Рокко: «Нам нужно, чтобы вы пришли на опознание»? Как будто они сами не знают, кто это, и только благодаря статье в газете стало понятно?

«Зачем они спрашивают меня про статью в газете? – подумал Рокко.

Д’Агостино посмотрел на небо, потом опять на крыльцо и нахмурился. Трагедия заключалась в том, что джентльмены из корпуса морской пехоты действительно не говорили Рокко ничего вроде «точно установлено» или «с уверенностью заявляем».

– Ну, может быть, хотя бы рогалик с мармеладом? – спросила девочка.

– Сказать можно все, например: «С уверенностью заявляю, что луна сделана из сыра», – заговорил Рокко. – А если луна не сделана из сыра, но и вы ничего с уверенностью не заявляли, потому что как можно с уверенностью заявлять что-то, что может оказаться неправильным? И все в том же роде.

Кьяра ускакала от него вприпрыжку, как это умеют делать только маленькие дети, возможно, потому, что не хотела присутствовать при его падении в бездну лжи.

Где-то тренькал звонок велосипеда.

Или он перепутал со звонком на прилавке и кто-то торопил продавца?

Версия, предъявленная Д’Агостино, безусловно, намеренно измененная, проникшая в ум, не понравилась.

Д’Агостино извинился и двинулся в направлении трелей звонка. Остальные собравшиеся последовали за ним. Вскоре вредоносная толпа рассеялась. Несколько человек пожелали мужества, также не падать духом и только потом удалились. Наверное, им было стыдно, что они ошибались.

Вскоре все уже смотрели в противоположную от него сторону, все, кроме одного, разошлись по переулкам, уходящим в стороны от Одиннадцатой авеню, и по торговым точкам.

И сказала:

– Мистер Лаграсса, пожалуйста, приходите в мой дом к часу на ланч.

В руке она держала бельевую прищепку, которая внезапно щелкнула.

– Но я должен ехать.

– Они сказали мне, куда вы должны ехать. – Она подняла руку. Звали ее миссис Марини.

– Мне надо масло поменять.