1812—1814: Казаки. Киноэпопея

– Вот и спрашивай разрешения у командира, – сказал Буранбай Янтурэ.

Майор выслушал джигита и согласился уважить его просьбу:

– Только ведите себя осторожнее, – может, французы где затаились. И скажи сотникам, чтобы выделили парней порасторопнее, половчее.

Майор и Буранбай сидят у костра, толкуют о недавних схватках с противником, прикидывают, как восполнить нехватку лошадей. Повар им принёс варёного мяса на ужин – прирезали раненного коня… И тут возвращаются весёлые джигиты с охапками стрел, ссыпают их на траву.

– Все целы-невредимы?

– Так точно, господин майор! – отрапортовал Янтурэ.

– И пленных привели, – Наполеон, как видно, не очень-то беспокоится о раненых…

– А ну тащи старшего сюда.

К костру подводят большого, рослого офицера, он держится за поясницу и громко стонет – башкирская стрела пронзила его ягодицу, да так и застряла в ней.

Лачин рассмеялся:

– Где его подцепили?

– Из-под лошади вытащили! Не мог сам выбраться, наверно, ребра сломаны.

– Н-да, не повезло за-вое-ва-те-лю! – засмеялся Лачин.

– Разрешите стрелу не вытаскивать, пускай их высокопревосходительства господа генералы посмеются, – предлагает один из вернувшихся башкир.

Но Лачину это не нравится:

– Нельзя издеваться над пленными, мы обязаны быть великодушными.

– А он бы вас пожалел, если б давеча джигиты не выхватили вас из самого пекла? – нахмурившись, спрашивает Буранбай.

Майор не ответив, велит: «Позовите полкового лекаря».

– Не дам портить мою стрелу!

Лекарь держит в руке пилку, смотрит то на командира полка, то на Янтурэ.

– А откуда ты знаешь, что стрела твоя?

– Ваше благородие, да как же не знать – и дома сам точил-обтачивал, и здесь вчера вставил новое оперенье – орлиное перо! – Янтурэ схватил стрелу, и француз взвыл от дикой боли.

На этот раз джигиты не смеялись – пожалели…

– Как же я вытащу, не разрезав, стрелу, – недоумевает лекарь.

– Знал бы, сам бы там, в поле, и вырвал! – ругается Янтурэ.

– Берегут проклятый французский задище! Какая стрела пропала!

Кутузов приказывает Платову: «– Удержите Можайск два дня, чтоб дать возможность Главной армии спокойно отступить. Назначаю генерала Розена командовать пехотой арьергарда». На территории бывшего кремля разворачивают донскую батарею, команды стрелков занимают окраинные дома и «изгороды».