Пока Париж спал

 – Однажды они придут и помогут нам победить бошей.

– Мы должны быть готовы к этому, когда они придут! – Как бы я хотела сделать хоть что-нибудь.

– Готовы? – засмеялась Агнес. – Ладно, я буду готова. Более чем! Если они придут сюда, я их всех перецелую!

– И я! – согласилась Матильда. – Я бы не отказалась от красивого англичанина.

Они захихикали.

– Я бы хотела себе сумочку в форме противогаза. – Агнес снова сменила тему.

Матильда улыбнулась:

– Да, они выглядят здорово, но они очень дорогие.

– И я хотела бы повязать себе тюрбан.

Агнес потрогала свои непослушные кудрявые волосы.

– Они выглядят так изысканно, но моя мама никогда мне не разрешит. Считает, что это выглядит по-деревенски.

– Просто надо правильно это сделать и добавить пару нарядных сережек. – Матильде нравился этот разговор, но я спрашивала себя, как мы можем говорить о прическах и моде в такое время. Это казалось таким поверхностным, таким бессмысленным. Неужели мы, девушки, были такими недалекими? Эта мысль меня огорчала.

– А вы знали, что мадам Клермон из аптеки встречается с нацистом? – И снова Агнес сменила тему. Я кивнула. До меня доходили слухи. – Он из СС, – добавила она заговорщицким тоном.

– Это отвратительно. – Матильда буквально выплюнула эти слова, ее глаза яростно засверкали. – Эта женщина заслуживает смерти.

Агнес встала, подошла к фортепиано, открыла крышку и со всей силы ударила по клавишам. Она начала играть «Мой легионер». Матильда присоединилась к ней, облокотившись на пианино, но я была не в настроении петь в тот вечер.

Вдруг Агнес перестала играть.

– Шарлотта, – она повернулась ко мне, – надеюсь, ты не против, если я спрошу, зачем ты работаешь в госпитале бошей?

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

– К твоему сведению, там не все боши, некоторые из них вообще-то французы.

– Да, но они коллаборационисты, а это то же самое.

– Я думаю, это даже хуже, – вмешалась Матильда. – Они не должны были присоединяться, не так ли? Это их выбор.

– Мама нашла мне работу. Она хотела, чтобы я работала, – сказала я, проигнорировав последнюю реплику. Матильда всегда делила мир на черное и белое.

– Твоя мать? Я думала, она ненавидит бошей.

– Конечно, ненавидит. Но она сказала, что заботиться о раненых – хорошее занятие для молодой девушки во время войны.

Я попыталась изобразить ее командирский голос, и они засмеялись.

– Но ты не должна!

Матильда холодно посмотрела на меня.

– Ты уже взрослая.