Пока Париж спал

– Болеутоляющие, – произнес голос с немецким акцентом.

Он проглотил все три, запил водой и закрыл глаза, тяжело выдыхая от боли и молясь, чтобы таблетки скорее подействовали.

Нога! Что случилось с его ногой? Он попытался привстать, чтобы посмотреть на ногу.

– Nein! Нет! – Рука толкнула его обратно на кровать.

Он был на какой-то штуке на колесах. Чувствовал, как его куда-то везут. Он положил голову обратно на подушку и стал смотреть на белый потолок, пытаясь заглушить боль. Смесь из стонов, разговоров и криков, даже отдельных смешков.

Пока его куда-то везли, он смотрел по сторонам своим затуманенным взглядом. Ему удалось различить ряды белых коек. Слава богу! Должно быть, он в госпитале!

Его не допрашивали. Его лечили.

Боль начала отступать. Голова закружилась. Он позволил себе провалиться в забытье.

Проснувшись, он почувствовал слабость, щека и нога все еще пульсировали от боли.

Его живот громко заурчал. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз. Он поднялся в полулежачее положение и посмотрел вокруг. Медсестры в белой форме суетливо перемещались туда-сюда по центральному проходу с термометрами в руках.

– Wilkommen, – услышал он немецкую речь с кровати рядом с ним.

Он повернулся и посмотрел на говорящего,

– Bonjour.

– Ты француз. Как тебя зовут?

– Бошам.

– И что же с тобой стряслось?

– Несчастный случай на железной дороге.

– Ну, теперь ты сможешь показать своим детям чудесный шрам.

– У меня нет детей.

Бош засмеялся.

– Я имел в виду будущих детей. Кстати, я солдат Кляйнхарт. Рад знакомству. Получил пулю в ногу – стреляли два чокнутых террориста.

– Мне жаль. – Что еще я мог ответить?

– Ничего. Их уже поймали и с ними разобрались.

Жан-Люк закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя образ двух мужчин, которых пытают.

Он открыл глаза. Кляйнхарт выжидающе на него смотрел. Он должен был что-то ответить. Неподходящий момент, чтобы строить из себя героя.

– Да, их следует проучить.

– Точно, – Кляйнхарт откинулся обратно на подушку, – страх всегда работает. Удивительно, как быстро люди учатся, если учить их с помощью страха.

Одно это слово заставило внутренности Жан-Люка сжаться.