Когорта

Келюс расстегнул рубашку и поразился – тепло шло от странного знака, появившегося на груди в дни его болезни. Рисунок был прежний, но линии стали толще и цвет изменился с черного на темно-красный. Николай уже почти забыл о нем, но теперь вспомнил все сразу – странное видение в пустой избушке, грустного Фрола за кухонным столом, непонятные слова, слышанные посреди ночного леса. «На тебе знак дхаров…» И вот теперь – бежавшая в ужасе серая тварь с умными человеческими глазами. В ту ночь, когда Фрол пришел рассказать о собственной гибели, он обещал, что Лунин сможет его заменить…

«Если так, то спасибо, воин Фроат!», – усмехнулся Келюс и зашагал дальше, по петлявшей среди сухих камышей разбитой грунтовке.

Лагерь открылся внезапно, за очередным поворотом. Прямо перед собой Николай увидел вкопанную в землю печурку, в которой остывали бледно-розовые угли, за нею стоял длинный, наспех сколоченный стол со скамейками, а дальше толпились палатки, без всякого порядка натыканные у склона поросшей густым лесом горы.

Чуть в стороне притаился зеленый грузовичок с крытым верхом. На первый взгляд, здесь, как и на негостеприимной судакской базе, тоже было безлюдно, но вот откуда-то вынырнула худая пацанка в спортивном костюме, из палатки высунулась чья-то голова, и молодой мальчишеский голос позвал какого-то Игоря Ивановича.

– Добрый вечер! – крикнул Келюс погромче, надеясь, что хотя бы здесь его не обвинят в хулиганстве. И тут же заметил Валерия.

Бородач появился из дальней палатки, весело усмехаясь и размахивая рукой, словно вождь на Мавзолее, тут же напомнив Лунину классический образ археолога из старых советских фильмов.

Кроме непременной бороды и штормовки, из-под которой проглядывал полосатый тельник, Валерий был в старых джинсах, а в левой руке держал полевую офицерскую сумку.

– Ага! – закричал бородач. – Пропавшая грамота! Ну, привет! А я тут как раз дневник дописывал.

Они обменялись рукопожатиями, причем ушедший в народ доцент не преминул похлопать Николая по плечам, присовокупив: «Как подрос! Как похорошел!» В ответ Келюс ткнул приятеля в живот, шепнув: «Как дела, Бертье-Делагард?»

– Потом, – тихо произнес Валерий, продолжая хлопать Келюса по плечам.

 – Тебя как называть, конспиратор?

Вопрос был по существу, но Лунину надоело прятаться. В конце концов, он собирался провести здесь всего одну ночь.

– Так и называй, – решил он.

– Ну и ладно. Пошли!

Лунин кивнул, огляделся по сторонам и увидел Ольгу.