Если смерть проснется

Косматая громадина смирно стояла, чуть склонив ушастую голову, словно не решаясь поглядеть человеку в глаза.

– И чего? – не выдержал Войчемир. – Так и будем молчать?

Собственные слова тут же показались верхом глупости. Не ждал же он, чтобы чудище заговорило по-сполотски! Но тут случилось то, чего ожидать и вовсе не приходилось. Чугастр дернулся, отступил на шаг и внезапно поклонился – низко, чуть ли не в пояс.

– А-а-а… – только и протянул Войча, но опомнился и важно кивнул в ответ. Неужели чудище признало его, урожденного Кея? Да нет же, Ужик просто смеялся над ним, говоря подобную чушь.

– Чолом! – Войча нахмурился, словно перед ним был не чугастр, а обычный лесовик-охотник, осмелившийся побеспокоить Кея. – И чего это тебе, косматому, дома не сидится?

Чудище заворчало, лапа с огромными когтями несмело протянулась вперед, указывая на избушку.

– Ты там что, спать собрался? – поразился Войча.

Это было истинной правдой, но чугастр отреагировал странно. Лапы обхватили ушастую голову, послышался странный звук – чудище выло, стонало, чуть ли не плакало.

– Ты чего?

Стало ясно – никто Войчей ужинать не собирается. Гость оказался смирным, более того, явно не в духе. Может, болен? Войчемир поглядел внимательнее и невольно отметил, что его прежний, летний, знакомец выглядел как-то иначе. И ростом, вроде, похож, и статью, да только тот был явно сам себе хозяин, этот же словно виноват в чем-то.

Чудище еще немного повыло, затем когтистая лапа вновь указала на домик. Затем длинные черные пальцы сложились в кулак. Бум! Лапа что есть силы врезалась в широкую грудь.

– Не понял! – строго заметил Войча. – А ну-ка еще раз!

Трудно сказать, чего именно он ожидал, но чугастр повторил все в точности. Лапа протянулась вперед, затем – бум! – и вновь долгий тоскливый вой.

Войча вздохнул, отложил меч в сторону и понял, что придется разбираться.

– Ты чего? Хозяина съел?

Вой – на этот раз обиженный и совсем жалкий. Бум! Бум! Бум! Огромный кулак бил в грудь с такой силой, что стало поневоле страшно за ребра под мохнатой шкурой. И тут до Войче что-то начало доходить.

– Это… Этот дом… Никак, твой?

Чугастр взревел, сел на желтую, пожухлую траву и снова завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.