Зверь: тот, кто меня погубил

Травили, злобу нагнетая, но я ведь усмирял, подавлял жажду мести. Творил мелкие гадости, пакости, а по крупному не играл, хоть и верил матери. Ей нет резона чужого человека винить в жутких вещах, да и если посмотреть на достаток семьи Лушиных – как одевались, машина, квартира, хлебосольство, когда гостей звали… Не только моя мать, многие соседи на то грешили.

А слухи, они… вперед семейки летели.

Почему я, когда Илюха только начал встречается с Настей, от недоумения в запой ушел. Пил, кого-то бил, пил – е*л, а потом в лоб другу:

– На х*? – в полнейшем недоумении и бессильной злобе.

Новик тогда скучающе отозвался:

– А ты глянь на остальных наших девок. Она единственная, как лучик солнышка.

– Она? – я чуть ядом не подавился. – Да яблоко от яблони…

– Не думаю, – оборвал мой запал друг. – Я за ней давно наблюдаю. Хорошая девчонка. Не давалка. Учится на «отлично». В медицинский поступать собирается…

Лезть в жизнь друга не хотел, но в душе продолжал крепко серчать на их отношения. А в сердце ненависть разрасталась.

Стася ещё тогда школьницей была, но язык при всей внешней смиренности очень колючий и злой показывала. Огрызалась умело, посылала далеко, не всегда всасывая, что только одно движение – и в лучшем случае ей больница светила. Или может потому и гавкала, что при всей звериной натуре, я девчонок не трогал.

Долго я к ней присматривался, даже порой мерещилось, что ошибся… Именно она нас спасала. Егор чуть от передоза не скончался – она вытянула. Ну и нас с Илюхой врачевала после удачных разборок. Я, конечно, взбрыкивал – мне ее помощь не всралась, но она и не навязывалась. Оставляла бинты, лекарства… а дальше сам.

А потом случились проводы… И неверный шаг навстречу. Глупый порыв на перроне. И ГОД!!! ГОД жизни в мечтах.

Вырвался к НЕЙ. И наконец нашёл доказательство тому, что искал долгие несколько лет… Стаська – с*, каких поискать!

Ложилась под любого, кто денег больше отваливал. Или у кого больше власти в руках…

Примерно так и её мама сказала мне. Прямо в лицо: «С твоей родословной, ветром в карманах… не х* ловить у этого берега!» Она в отличие от дочери давно уже продажная, временем прожженная. Не таилась, выгоду выискивая.

Правда отрезвила.