Малиновский

4

Как свидетельствует Наталья Родионовна Малиновская, на её вопрос, почему отец стал писать о своём детстве, юности, возмужании, а не о прошедшей войне, «он ответил неожиданно резко:

– Пускай врут без меня.

Много лет спустя, наткнувшись на мемуарный том о Сталинградской битве, испещрённый восклицательными и вопросительными знаками вперемежку с едкими замечаниями, я поняла суть этой фразы. Тогда же только удивилась непривычному, как теперь понимаю, обусловленному несогласием с автором, тону, и запомнила продолжение:

– Правды об этой войне ещё долго никто не скажет и не напишет.

– Потому что не напечатают?

– Не только».

Пожалуй, не может быть единственной правды о любой войне. Не только потому, что у каждого её участника, наблюдателя и аналитика своё личное мнение. Даже о потерях в людях и технике абсолютно точных данных не получишь, когда идут военные действия в глобальном масштабе. А позже возможны статистические манипуляции, выявить которые трудно.

Наибольшая доля субъективности связана с осмыслением событий прошлого, с отбором и анализом фактов, которые представляются наиболее важными.

Философия (познание) истории, в отличие от перечня событий и дат, зависит от умственного и нравственного уровня исследователя, его политических взглядов, отношения к власть имущим, положения в обществе, личной судьбе и т. д.

Просматривая книги о Второй мировой войне, нетрудно заметить, как различаются они по времени и стране создания, политических взглядов авторов или составителей.

Порой одни и те же люди у нас при Сталине писали одно, при Хрущёве другое, при Брежневе третье, а в «перестройку» и вовсе нечто противоречащее прежним взглядам.

…В период ХХ съезда КПСС и доклада Н.С. Хрущёва с обвинениями покойному Сталину у нас в Геологоразведочном институте отменили некоторые лекции. При мне два преподавателя марксизма-ленинизма переговаривались: «Раньше мы говорили об активной обороне, а что теперь?» – «Мне тоже пришлось лекции отменить».

Не могу сказать, будто в этой книге буду абсолютно объективен. Это невозможно уже потому, что моя страна, мой советский народ отстаивали свою свободу и независимость. У нас есть охотники преувеличивать потери наших войск, подчёркивать реальные или мнимые ошибки наших полководцев, оправдывать предателей Родины.

Одного такого историка при встрече я назвал подлецом. Он и ему подобные не ошибаются, а лгут и клевещут, подтасовывают факты.