Аргентина. Нестор

Сжигали! В стране, где работал Иоганн Гуттенберг, в отечестве Гёте и Шиллера! Такое казалось просто невозможным. Александр понимал, что книги запрещают везде, по приказу ли, по суду. Но сжигать да еще под песни и барабаны? На такое была способна разве что испанская инквизиция, устраивавшая праздники на Кемадеро. Для студента отделения романо-германского языкознания ИФЛИ Белова фашисты стали врагами.

К Гитлеру он относился с легкой брезгливостью. Тот же Сталин, даже усы похожи, только слишком суетливый и какой-то мелкий.

Если уж ты вождь, то будь горой. А, как верно сказано в одной японской книжке, гора не двигается.

* * *

– Запущенный случай, – молвил Фридрих, внимательно поглядев на соседа. – Однако не безнадежный…

Разговаривать можно без помех. Ковно остался позади, как и асфальт, ехали по грунтовке, не слишком широкой, но вполне приличной. Свет единственной фары указывал путь, ночная дорога пуста, лишь изредка справа и слева (Неман уже проехали) мелькали темные силуэты невысоких зданий с острыми крышами.

Сзади же пусто, никто не нагонял, не дышал в затылок.

Скорость – чуть за пятьдесят, в самый раз по ночному времени. Гнать опасно, да и до границы, если всезнайке-Фридриху верить, восемьдесят километров с небольшим. Треть, считай, отмахали.

– Они обязательно на посты позвонят, – проговорил он вслух, не потому, что был в этом уверен, а чтобы немец внес ясность. Тот не подвел.

– Позвонят, конечно. То есть уже позвонили. И в полицию, и пограничникам. Только откуда в этих местах полиция? Поле, несколько хуторов и один маленький городок.

Сколько в нем может быть полицейских? В Шакяе, конечно, усиленный пост, потому что граница рядом, но мы его объедем. Поляки в этих местах еще не освоились, а дорог хватает. Паршивые, не чета нашим, однако проехать можно.

Помолчал и вновь посмотрел, но уже очень серьезно.

– Не хочу тебя пугать, камрад, но или ты едешь со мной. Или… Или никуда не едешь, мне «Офензиве» свидетелей оставлять ни к чему, уж извини.

Александр заставил себя усмехнуться, хотя губы свело холодом.

– А без шофера остаться не боишься?

Карабин на заднем сиденье, но оружие не поможет. Не справиться ему, филологу-германисту, с фашистским шпионом.

– Боюсь, – не стал спорить немец. – Потому и веду с тобой разъяснительную работу, как у вас это именуют. Выбор у тебя, камрад Белов, очень простой: или ты остаешься в Польше, или со мной, в Рейх. Что будет там, пока не знаю, лгать не буду, зато с Польшей полная ясность.