Аргентина. Нестор

И если ты хочешь дожить до суда, мы сейчас пройдем в кабинет, и ты откроешь сейф, который за портретом маршала, твоего прадедушки. Мне нужны документы, часть мы сожжем, остальные заберу с собой. Постарайся не делать глупостей… А насчет того, что не смогу выстрелить, так это мы сейчас, если хочешь, проверим.

– Не надо! – Бертье приподнялся, не отводя взгляд от «парабеллума», встал на четвереньки. – Я согласен, согласен!

Соль усмехнулась, подошла к столику, где стоял графин с водой. Плеснула в стакан, шагнула к замершему в ожидании профессору.

– Ты знаешь историю, крестный. Тому, кто нарушил долг рыцаря и не соблюл свою честь, выливали на голову позорную чашу, а потом разбивали щит с его гербом.

Вода плеснула на затылок, потекла по шее, по плечам.

– Да будут дни твои кратки, и достоинство твое да возьмет другой. Отныне ты не рыцарь, Эжен Виктор Бертье!

6

Из плена надо бежать. Это и в уставе записано («бежать самому и помочь бежать товарищам…»), и здравый смысл велит, особенно когда на бифштекс намекают.

Но это больше для кино про «Красных дьяволят», потому как враг тоже уставы читал и здравым смыслом владеет.

Пусть не тюремная камера, не башня старинного замка, а поди убеги! Окошко маленькое, под самым потолком, решеткой забрано, из подручных средств – две старые бочки, и те пустые. И почти полная тьма. Пленному не полагался даже чадящий свечной огарок. Всего-то и успел, что взглядом узилище окинуть, когда втолкнули и тяжелую дверь закрывали. Одно хорошо, шинель оставили, понятно, без ремня.

Ее и на пол земляной положить можно, и просто закутаться, если не спится.

Александру Белову не спалось. Болела голова, перед глазами плавали желтые пятна, пульс назойливым дятлом стучал в ушах. А на душе безраздельно царила сестра-тоска. Куда ни кинь, всюду выходил даже не клин, а целый кол, осиновый и заостренный, как у англичанина Стокера, что про вампиров писал.

На курсах подготовки политсостава в Подольске Александр откровенно скучал. Лекции и лекции, стрельба хорошо если раз в неделю, гранату же только посмотреть дали, и то одну на отделение.

Словно институт не покидал, конспекты, зубрежка, зачеты. А выходит, правильно учили! И форму польскую по силуэту распознал, и «Двуйку»-офензиву, чтоб она пропала, титуловал правильно, главное же собственную судьбу вычислил сразу и без ошибок.

«Тем, кто попал в плен, верить нельзя!» – сказал на лекции товарищ бригадный комиссар и велел занести слова в конспект.