Эйнштейн в координатах любви

У меня же всё идёт к тому (не только перечисление лет), что дни мои довольно скоро истекут. Я много думаю о тебе и от всего сердца желаю, чтобы ты с радостью и мужественно вступила в новую жизнь и чтобы вы оба успешно перенесли долгое путешествие. В соответствии с программой я нанёс визит консулу, и это доставило мне радость. Я познакомился с женой и очаровательным молодым человеком. В конце мне показали африканское животное. Можно было заметить, что вся семья хорошо относится к зверьку и всё вокруг светится радостью.

Я очень рад, что удалось вырваться из заботливых когтей медицины и вновь увидеть гнездышко, которое передаёт тебе сердечный привет. Время мое заполнено медицинскими процедурами. Сегодня мне удалили два зуба, чтобы затем вставить в рот ужасное устройство. Как только это произойдёт, я стану настоящим американцем… Напиши мне скорее, если, конечно, у тебя есть время.

Целую. Твой А. Эйнштейн.

Твоё письмо, отправленное с парохода, я также получил. Было очень приятно, что в последний момент перед отъездом ты вспомнила обо мне».

Я выделил места, на которые следует обратить особое внимание. Обращение («любимейшая») и завершение («Целую. Твой...») определённо говорят о весьма близких, и не только дружеских отношениях между этими людьми. Упоминается гнёздышко. Просьба получить ответ как можно скорее не похожа на формальность, а желание общаться, пусть хотя бы в письмах.

Было ли у неё ответное чувство? Возможно. Вряд ли случайно Маргарита в последний момент перед отъездом послала ему письмо.

Хотя настораживают некоторые фрагменты письма Эйнштейна. О каком тяжёлом задании идёт речь? И почему оно связано с большими переменами в жизни Маргариты? А может быть, под «переменами» подразумеваются опасности?

По какой программе Эйнштейн посетил советского консула в Нью-Йорке? Это входило в какое-то тяжёлое задание? Об этом стало известно лишь в конце прошлого века. Хотя до сих пор в этом деле остаётся немало белых пятен.

Письмо от 27 ноября:

«Любимейшая Маргарита!

Ты, должно быть, уже преодолела большую часть своего морского пути, и я надеюсь, что с тобой и со здоровьем всё в порядке.

А пребывание в этой великой дикой природе не может принести ничего другого, кроме ощущения свободы. С радостью я вспоминаю те времена, когда сам совершал длительные путешествия (1921—33). С тех пор я как цветок сижу постоянно на одном месте, и это мне нравится всё меньше.

Кроме большого количества работы, здесь ничего нет.