Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года

с выходом сборника статей о русской интеллигенции «Вехи». «Facies hippocratica» также содержит острую критику русской общественности, её нигилистических «традиций», идеологии и практических установок, таких как: непонимания реалий страны, идеализация народа и полное неприятия любого конструктивного диалога с властью.

С другой стороны, Раупах вскрывает и разбирает те ошибки и роковые просчеты, которые допускала власть начиная Русско-японскую и Первую Мировую войны, ведя недальновидную национальную и внешнюю политику и пестуя эфемерные идеи об «мессианстве и избранности» России.

Порой очень остро и нелицеприятно критикуя русскую действительность, фон Раупах остается немцем с русской душой, хорошо знавшим и любившим русскую культуру. Его патриотизм – это патриотизм честного человека, не ослепленного победами своей страны, а, напротив, глубоко сопереживающего ее поражениям и неудачам, трезво рассматривающего окружавшую его реальность и находящего смелость в роковые минуты говорить правду, какой бы горькой она не была.

В этом, точка зрения Раупаха схожа с взглядами П.Я. Чаадаева, говорившего, что: «Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать».

Взгляд Раупаха на Россию самобытен и потому интересен. Используя при работе над своей книгой множество источников, этот взгляд вмещает многие выводы, приводимые в них, но при этом и содержит собственные ни на кого не похожие суждения.

Пытаясь объективно, безэмоционально и правдиво рассмотреть все перипетии прошлого и настоящего России, автор не лишен влияния на собственное мировоззрение идеологических установок, современных и популярным в то время, когда была написана им его книги.

Он находится под большим впечатлением от работ советского невозвращенца С.В. Дмитриевского, что проявляется в идеализации роли большевизма в сохранении территориального единства России, особом взгляде на Гражданскую войну и отстаивании мысли о возможности перерождения Советской России, под руководством Сталина, в Россию национальную, имперскую и даже «народно-монархическую».

Но подобные воззрения, также как и симпатии к фашизму и национал-социализму, встречавшиеся у значительной части Русского Зарубежья, были вполне объяснимы, для человека жившего в межвоенный период и являлись своеобразной данью времени.