Беларусь – моя судьба

Экономность фразы, показатель ее эстетической ценности, в этом заключена степень содержательной информации, и музыкальная насыщенность, и эмоциональное воздействие,

І нейдзе за акном лiхтар,

каб б мiртнуy, дык не мiргае,

Ты з адзiнотай твар у твар

Хвiлiна гэткая благая!

В этой ночной картине отсутствует движение. Все неподвижно. Но присутствует свет: «за акном лiхтар». И хоть он неподвижен «хотя б маргнуy, дык не мiргае», свет – направлен. Его луч – сфокусирован. Он освещает «запас душэyнай гаспадаркi».

Напряженный диалог с самим собой, со своей душой. Диалог, в котором отсутствуют вопросы. Как бы поэт наводит на мысль, что: «то не самосуд, само допрос», а раздумье. Его лирический герой любит раздумья наедине, которые дают возможность заново переживать события, Раздумья – прозрения.

В книге «Мой свете ясный» есть стихотворение «Да подступа да верша», которое начинается так:

Шматок паперы, карандаш,

Яшче – цыгарка.

Вось гэтя дзень – ен будзе наш,

Навошта сварка?

Са светам згода. Пабрацiм

Яму ты, свету,

Паклiчу мару, Абляцiм

Сваю планету.

Перед нами встает Поэт и его «цудоyная» Планета. И на этой поэтовой и нашей планете идет война! «И сэрца скрушыць». Поет, не указывает где точно идет война. Где-то в джунглях «стогнет» барабан. Не, барабан не случить, не бубнить, а «стонет», как стонет измученная душа, как бы напоминая о том, что война начинается в джунглях человеческой души, в джунглях несогласия и разлада с самим собой, и с миром.

Война в творчестве М., Стрельцова без батальных сцен, без грома орудий и криков, без ужасов смерти. Вспомним его рассказ о войне «На чацвертым годзе ваины», где тоже отсутствуют подобные сцены, где воина изображена посредством восприятий детской души. На ратном поле. Над ратным полем – души погибших, «неумерлые ад ран лунаюць».

Они еще витают:

А yё тых, живых,

яна ледзь-ледзь,

Душа, у целе.

И мертвых, и живых объединяет одно – душа. Душа, для которой страшнее всего «голод» и «падман»:

То голад косиць, то падман —

І так старанна.

І ад усiх магчымах ран —

Марыхуана…

Но, как всегда у М. Стрельцова – есть Спасение, как забвение «марихуаны». «От всех возможных ран» поэт ищет и находит спасение в творчестве: «шматок паперы, карандаш, Яшчэ – цыгарка.».