Забытые в изгнании. Франция, Париж

Им было по восемнадцать лет, когда де Базили подарил сыну легкий фиат. Николай вместе с Брасовым поехали за город, попали в аварию и разбились. Убитый горем де Базили говорил: «Это наказание за то, что я натворил с отречением Великого князя Михаила Александровича».

Итак – совершенно иная версия. Другой спутник Брасова, и автомобиль – другой.

Конечно, Базили не мог спутать обстоятельств гибели единственного сына. Вернее предположить, что перепутал что-то – князь Щербатов, который писал воспоминания четверть века спустя после беседы.

Хотя и это – странно: он – профессор истории, специалист по родословным. И память на имена и события у него должна быть – отличная.

Так или иначе, из этого – следует: что Николай де Базили считал себя как-то причастным к гибели племянника Императора. И соединял её – каким-то таинственным образом, – с гибелью своего сына

После эмиграции Николай де Базили весьма преуспел. Он был женат на дочери крупнейшего банкира из США, и во Франции жил широко. Во время гражданской войны он участвовал в работе Русского политического совещания – которое считалось одно время почти что правительством в изгнании.

В своё время Базили близко был знаком с великим князем Михаилом. В день отречения, 3 марта 1917-го, Базили был с ним – в квартире на улице Миллионной. С дугой стороны, в дружеских отношениях с Базили был тогдаший вождь радикалов-демократов – Александр Керенский, наиболее энергичный из инициаторов отречения. Также известно, что этот Базили, в частности, был видным масоном, из петербургской ложи «Полярная Звезда».

(И за рубежом связи Базили были обширны: среди его друзей был даже сам дуче Муссолини).

Но в данном случае весьма важно отметить, что у дипломата – именно в это время, – близким другом Базили был Александр Иванович Гучков, бывший военный министр Временного правительства. Они были знакомы ещё по Русскому политическому совещанию. Гучков всё ещё пытался продолжать свою личную борьбу против СССР, но он не знал, что является лишь подставной фигурой.

Кружок Гучкова превратился в резидентуру советской внешней разведки, куда были внедрены агенты НКВД: дочь Гучкова – Вера Трайл, а также генерал-майор Николай Скоблин, работавший секретарем кружка Гучкова.

В целом крайне невнятные строки из мемуаров князя Щербатова вполне можно счесть зашифрованным указанием на то, что к автокатастрофе было все-таки причастно НКВД.

Брасова привезла тело юноши в Париж, похоронила на кладбище Пасси, купив рядом место для себя.