Где похоронено сердце

Изнемогая от полуденного зноя, Дина бродила по задам огородов, по берегу прыгавшей с камня на камень пенной реки, разыскивая в густых зарослях репейника и лопуха индейку с подросшими птенцами, которые в очередной раз вырвались на свободу из огороженного плетнем загона, – их известная всем непреодолимая тяга к бродяжничеству не давала покоя крепким длинным ногам.

Обнаружив пустую клеть, старая Фатьма, нарвавшая индюшатам крапивы, обрушила свой гнев на нерасторопных служанок, занятых прополкой огорода:

– Индюшатам пора крылья подрезать, я сколько раз твердила об этом! А вам что говори, что не говори – все одно!

Подбоченившись, Фатьма помолчала, свирепо раздувая ноздри и шевеля густыми бровями, затем, кипя негодованием, закричала:

– Ну кто так грядки пропалывает, а? Завтра же опять бурьян поднимется! Под корень, под корень их срезайте! Безрукие! Лентяйки никчемные! – и, по привычке обвинив служанок во всех мыслимых и немыслимых прегрешениях, она призвала Дину и, оглядев ее с головы до ног, возвела к небу такие же водянистые, как у Кази-Магомеда, глаза:

– Аллах! У всех невестки как невестки, а у меня одно наказание! За что мне это? Ты чего это вырядилась? Думаешь, ты девица на выданье?

Дина, потупившись, запахнула вышитый узорчатый кафтан, накинутый поверх серого платья, подпоясанного широким кожаным ремнем с серебряной пряжкой, и молча поправила на голове украшенный бисером белый шелковый платок.

Старуха гневно пошевелила густыми бровями и, пожевав губами, неопределенно махнула рукой в сторону речки:

– Без выводка не возвращайся! И смотри у меня, не вздумай торчать под орешником! А то я тебя знаю – часами болтаешься на берегу почем зря!

В высоком, выцветшем от зноя небе в обманчивом оцепенении парили орлы.

Неутомимые жаворонки заливались на все лады чистыми, звонкими голосами, которые легко растекались и таяли в горячем неподвижном воздухе. Душное марево колыхалось перед глазами, сковывая, обволакивая пьянящим медвяным ароматом цветов, смиренно клонивших головы под жгучими лучами августовского солнца. В траве оглушительно стрекотали кузнечики, зелеными брызгами выскакивая из-под ног и разлетаясь в разные стороны.

Поравнявшись с кукурузным полем, Дина решила передохнуть в призывной тени крепких, неудержимо устремленных ввысь мощных стволов, плотной зеленой стеной тянущихся до самого леса. Широкие волнистые листья кукурузы с острыми, как нож, краями тоже бессильно никли от жары, зато под ними было свежо и прохладно.