Где похоронено сердце

– Он, считай, на пять лет меня старше, значит, семьдесят годков.

– Поторопилась я его на тот свет отправлять, у него совсем другое на уме!

Наконец пришла весна. Горизонты раздвинулись; в небе, ставшем как будто выше и чище, разливалась необыкновенная синева; в прозрачном воздухе отчетливо виднелись, наполняя сердце легкостью и чистотой, льдистые хребты, причудливые, как несбыточные мечты; кругом, на сколько хватало глаз, буйствовала еще не тронутая жарким солнцем первозданная зелень, разбавленная островками белого и черного, – цветущими садами и распаханными полями.

Две старые груши во дворе укрыли свои корявые ветви тончайшим кружевом трепетных молочно-белых цветков, осыпающихся при малейшем дуновении ветерка. От их сладковатого запаха кружилась голова, и Дина, прислонившись к беленой и уже местами осыпающейся стене дома, подставила лицо ласковым лучам, провожая мечтательным взглядом облака, плавно рассекавшие синеву неба, словно караваны залетных птиц из дальних стран.

«Кто знает, – думала Дина, – может, и Дмитрий сейчас смотрит ввысь и вспоминает обо мне…»

– Радуешься жизни? – перед ней, скаля острые зубы, возник Аслан.

Счастливая безмятежность растаяла, как дым, и, нахмурившись, она холодно ответила:

– Какая может быть с тобой радость!

– Что ты! – притворно обиделся Аслан. – Я спать не могу, есть не могу, все думаю о тебе, а ты мне такое говоришь! Ай-ай-ай, какая неблагодарная!

– Зря стараешься!

– Как сказать! Горе женщины развеет мужчина, разве не так?

Аслан за зиму заметно поправился, добротная шерстяная черкеска с атласными галунами как влитая сидела на нем, аккуратно подстриженная бородка блестела.

Еще более неуютно чувствуя себя под этим взглядом, Дина плотнее запахнула кафтан и, мечтая о том, как бы навсегда стереть с этого лица самодовольную ухмылку, обошла его и вернулась в дом.

– Ничего, ты меня еще узнаешь! – прошипел Аслан и, приняв добродушно – приветливый вид, вслед за ней шагнул за порог, чтобы поздороваться со старухами.

4.

Ребенок появился на свет чуть раньше срока, оградив Дину от всех возможных подозрений, – впрочем, такие мысли никому даже не приходили в голову.