А какие были надежды!

Отсмеявшись, она сказала:

– Слушайте, мне ведь про вас уже все рассказали. Вы заместитель директора и Вас скоро сделают директором крупного института. У Вас будет в подчинении три или четыре тысячи человек! Здешним профессорам такое и не снилось! Весь штат Голдсмита – одна штатная лаборантка, один стажер и два, как это по-русски, два аспиранта. И потом, вы же всю жизнь работали на оборону, чтобы бомбить Америку. И что, Вы хотите эмигрировать? Я понимаю, профессора, у которых денег нет вообще. Зарплата профессора у вас – 80 долларов! Позор!

– Сонька, ты мне политику не разводи! Ты мне прямо так и расскажи!

– Да это же час говорить надо! А мне для вас всех переводить!

– Давай вечером! Ты где живешь?

– Так я Вас к себе домой и позвала! Тут так не принято!

– А как принято?

– Ну… – растерявшаяся Соня не сразу нашлась, что ответить, – ну тут принято приглашать в кафе.

– О! Давай закажем столик!

– Ну я не знаю, у меня сегодня вечером… ну хорошо, на один час – так и быть!

– Сонечка, ты лапочка! – и Недогреев прижал Сонину руку к груди.

– Что вы себе позволяете? Смотрят все вокруг! Будьте внизу в семь, только не у нашего подъезда, а за углом. Сегодня мне разрешили за ужином не присутствовать. Я подъеду на черном бьюике.

Следующий разговор у Недогреева состоялся с Василием Ивановичем.

– Василий Иванович, ведь они сейчас переведут основные деньги. Так? А у тебя в твоей инициативе счет-то какой – в долларах или рублях?

Тут Вася чувствовал себя уверенно.

Помогли связи в Президиуме Академии и письмо о сотрудничестве.

– У меня два счета есть. И такой, и такой.

– О! А ты мне-то как заплатишь?

– В рублях, конечно! Я по-другому не могу.

– Василий Иванович, – тут Митька посмотрел особенно доверительно, – а ты не можешь, не переводя деньги в рубли, перевести их на мой счет?

– Куда? – спросил Вася настороженно.

– Ну, куда-нибудь сюда, – Митька смотрел ласково и улыбался.

– Дмитрий Степанович, это невозможно! Это надо было заключать личный договор между научным фондом и вашей фирмой.

– А лучше со мной. Напрямую. А, Вась? – Недогреев был само обаяние. Рот расплылся в улыбке до ушей, и сейчас он напоминал не самца гориллы, а переросшего котенка, нежащегося на коленях у хозяйки, – давай подумаем! А я тут счетик открою. Не охота мне деньги крутить туда-сюда. И убыток, да и тебе лишние хлопоты.