Апокалипсис сегодня. Новые пути

Представьте себе, что японцы имели бы возможность создать собственную атомную бомбу и стратегический бомбардировщик, и, тем самым, предотвратить бомбардировку своих городов, но, вместо этого, погрязли бы в спорах о градусе поклона императору и оттенке цвета хризантемы, позволительном при императорском дворе… так вот – вы сейчас занимаетесь именно этим. И делаете это на фоне того, что нам точно известно, что впереди нас ждёт кое-что похуже ядерной бомбардировки… Вы как хотите – а я не буду в этом участвовать, и постараюсь сделать всё, чтобы спасти свою семью и свою страну! С вами или без вас!

Эта ли запальчивая речь подействовала, либо сложился целый комплекс факторов, но служебное расследование, до этого момента катившееся ко вполне понятному всем финалу, внезапно было приостановлено, и Ульриху была возвращена вся полнота власти в подразделении.

Так что утром третьего дня после ухода из Санкт-Августина Скип проснулся от того, что откуда-то сверху на весь Мёхенгладбах, в который он заглянул после Дюссельдорфа, не столько даже за опытом, сколько чтобы слегка передохнуть от той бойни, которая началась почти сразу же как он добрался до Дюссельдорфа, вещали:

– Господин Скип, правительство Германии приносит вам искренние извинения за всё произошедшее и просит вас немедленно связаться с его представителями для согласования дальнейшего плана взаимодействия.

Маг некоторое время полежал, прислушиваясь к призыву, который постоянно гоняли по кругу с чего-то типа беспилотника, но тут в небе что-то хлопнуло, и призывы прекратились. Похоже сбили. Интересно кто у нас тут такой дальнобойный появился? Ну да ничего – сейчас перекусим и посмотрим… Скип зевнул и, поднявшись, хорошенько потянулся. Значит немцы дозрели. Ну что ж, теперь можно и возвращаться.

До Санкт-Августина он добрался на следующий день, снова слегка почистив Дюссельдорф и Кёльн. Но именно слегка. В Дюссельдорфе удалось «затрофеить» только одну «тройку», а в Кёльне две. Так что сильно они его не задержали. Стаи же маг «унасекомливал» даже не притормаживая, и только если они ему как-то мешались. От тех жалких сотен очков, которые «падали» со стаи ему не было ни тепло, ни холодно.