Серебряные пули с урановым сердечником

Ты под что закладываешься… в смысле, космолет у тебя какой?

– Пока никакой.

– Ну, ты, кореш, блин… – Прапорщик резко оборвал фразу и схватился за виски. – Стоп. Все, приехали.

– Ты, случаем, с утра разноцветок не жевал? – осведомился я.

– Здесь, – тоскливо произнес Голопупенко, – такая скукота, что к полудню без всяких разноцветок глюки из стен лезут. Вылезают, осматриваются и дохнут прямо посреди прохода. От скуки. Тебе-то, – продолжил он, – хорошо. На Миры летишь. А у меня тут одна отдушина – интервид.

– Хочешь – махнемся? – предложил я.

– Нет уж, – оскалился прапорщик, – думаешь, я тут серый и темный, не знаю, кто в СБ такие вот, – он дернул подбородком, – вертела для глухарей выдает? Лучше уж с глюками.

– Умный.

– Типа того, – кивнул Голопупенко. – Ладно, не кукожься, так и быть, потрачу на тебя серое вещество. Все ж какое-то разнообразие.

– Уж не знаю, что бы я без тебя, благодетеля…

– Бутылка нектара, – перебил меня прапорщик. – Мистральского. В продолговатом флаконе.

– Вау. А живого эльфа не хочешь?

– Нет, – мечтательно улыбнулся каким-то своим мыслям Голопупенко, – не одну. Две. Две по ноль пять.

– А-а-а-аднако. Ты хоть знаешь, сколько такой флакончик стоит?

– Как раз сегодня с утреца аукцион смотрел, – прапорщик старательно почесал затылок. – Емкость нуль тридцать три ушла за осьмнадцать тыщ триста двадцать один кома двадцать четыре эко.

– Вот-вот. А теперь умножь на три.

– Я столько нулей в памяти не удержу, – ухмыльнулся прапорщик, – она у меня короткая… а все свободное пространство прогой учета забито.

– Чип вставь.

– Вот еще, буду я всякую кристаллическую гадость себе в черепушку вставлять. А ну как прорастет!

– Не прорастет, – угрюмо сказал я. – Скорее загнется до конца гарантийки. Среда у тебя там больно непитательная.

– У меня там четверг, – отозвался Голопупенко, – плавно переходящий в понедельник. Короче, сколько у тебя на тарелку?

– И все ему скажи, – проворчал я, – все ему ответь.

На самом деле я был весьма доволен собой. Тактика «увлеки своей работой другого» использовалась мной давно и успешно. Прапорщик представлял в этом отношении совершенно классический, вернее – с моей точки зрения, – клинический случай. То, с какой охотой он взялся за обдумывание решения моих проблем… нет, как все-таки была права моя предпредпоследняя девушка, заявившая как-то, что люди – это очень странные мухи.

– Три штуки, значит.