Соловей и халва

В те дни, когда началось наше повествование, было ему лет тридцать пять, носил он средних размеров бороду и был в расцвете мужских сил.

Дом господина стоял в квартале Святой Порог, том квартале, где была келья почившего шейха Бахауддина Накшбанда и где издавна селились торговые люди.

Меня же, Мамеда, мой господин выкупил из плена у хивинцев, когда я сидел в смрадном зиндане, ожидая своей участи. Я родом из персидского города Табриз и в детстве выучился читать и писать у муллы из мечети, прежде чем меня захватили хивинцы во время одного из своих набегов.

Моё знание грамоты немало помогает моему нынешнему хозяину. Но уверен, что собственный удел сироты сподвиг купца Рахматулло выкупить меня из плена. Так или иначе, я сделался его верным помощником во всех начинаниях и ныне льщу себя надеждой, что я был ему больше другом, нежели слугой.

– Вы, правда, хотите оправиться в ханский дворец, мой почтенный господин? – с готовностью откликнулся я.– Неужели, вам нравятся все эти поэты? На мой взгляд, – осмелился высказать своё мнение я, – Каждый из них самовлюблён и глуп, словно шакал, свалившейся в бадью с разными красками и после этого вообразивший себя павлином.

– Между прочим, мауляна Руми[2 - Джалаладдин Руми (1208-1273) – поэт и дервиш, живший в турецком г. Конья; автор «Масневи» («Поэмы о скрытом смысле»); мавляна (или мавлоно) – учитель.], поведавший нам историю о шакале, вообразившем себя павлином, тоже был поэтом, – хитро улыбнувшись в бороду, прервал меня Рахматулло.

 – А ты, как всегда, поспешен и горяч, мой мальчик.

– И всё равно, – продолжал упорствовать я. – Чудные они люди, все эти поэты! Воспевают вино, а сами ходят в рубищах, воспевают женщин, а матери прячут от них своих дочерей, воспевают свободу, а сами нередко корпят над бумагами в убогой канцелярии или смотрят в рот какому-нибудь владыке вроде нашего светлого хана! О розоликая, о луноликая, – не сдержавшись, поддразнил я говор стихотворцев. – Интересно, если бы кто-нибудь из них угодил в зиндан к хивинцам, хватило бы у него духа воспеть вонючие стены, кувшин с тухлой водой и заплесневелую лепёшку?!

Рахматулло ласково потрепал меня по плечу и сказал:

– Я знаю, тебе довелось много пережить, мой мальчик… Но я думаю, нам стоит пойти к хану в пятницу.

Туда приглашают и нескольких именитых купцов нашего благородного города, в том числе и меня… Ведь там будут не только поэты…

– Не только поэты? – озадаченно переспросил я.