Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов

Как-то они нашли возможность и договорились с соседними кочевниками и жили, сосуществовали совместно с ними.

Преемник Югюлюя, Гюйлюхой, установил отношения с тобасскими ханами и выплачивал им дань лошадьми, соболями и куницами.

Орды жужаней кочевали по всей Халке до Хингана, а ханская ставка обычно располагалась у Хангая. Быт и организация жизни жужаней были одновременно весьма примитивны и далеки от родового строя.

Письменность отсутствовала. В качестве орудия счета применялся высохший овечий помет или деревянные бирки с засечками.

Все их законы соответствовали нуждам войны и грабежа: храбрецов награждали большей долей добычи, а трусов побивали палками. За все двести лет существования орды жужаней в ней не выявилось никакого прогресса – все силы и способности уходили на грабеж соседей…

Окинув родные горы сумрачным взглядом, Кумеш тяжело вздохнул, плечи его еще больше сгорбились, руки понуро повисли.

– Стоит от зари до зари горбатиться, чтоб тати снова пограбили все! – со злостью выдохнул он.

Два дня назад налетели жужани, принялись грабить беззащитных поселян. Из его лачуги вытянули, связали руки волосяным арканом, перекинули через седло и увезли с собой его правнучку, последнего человека, кто еще оставался из его когда-то многочисленной семьи.

– Кто скрасит своим живым теплом мои последние дни? – с горечью вопрошал он у хмурившейся природы. – Некому… – вздыхал старик.

Вот и придется ему дожидаться неминуемой смерти одному. Никто не подаст ему чашку с водой, никто не протянет кусок лепешки, когда не останется у него сил встать со своего смертного одра…

Но, кроме этой горькой мысли, было еще что-то, что тревожило его и не давало ему покоя.

И пропадет бесследно самое дорогое, что было у него, что согревало ему душу в самые тяжелые минуты. Нет, он не должен допустить этого…

– Сгину я, а память останется! – горячо выдохнул Кумеш.

Вернувшись в свою жалкую лачугу, старик откинул грубую циновку, обнажил каменистый пол. Острым ножом Кумеш поддел один камень, приподнял, отложил в сторону. Скоро сбоку высилась груда валунов.

Наконец, нож его наткнулся на нечто твердое и плоское. Осторожно, чтобы не повредить, он руками расчистил это место, потянул на себя.

Развернул старик тряпку, и в его руках оказался меч с диковинной рукояткой и посеребренными ножнами.