Камень: Ленинград 41-го

Кот вскочил и устремился в прихожую, а Ванька, схватив ломоть белого хлеба, который он прихватил, уходя с кухни, втиснулся в шкаф, забитый старыми вещами.

В квартиру вошел отец, которого Ваня боялся как огня. Отец был военным. У того всегда с собой офицерский коричневый ремень. Едва вспомнив этот запах кожи, Ваньке всегда становилось не по себе. Иногда, конечно, отец его наказывал, но Ваня не обижался. Со временем он понял, что по-другому с ним никак не совладать, и воспринимал это как должное. А в коричневом шкафу Ваня часто находил укрытие, хотя это едва ли помогало мальчику.

Мальчик чувствовал, как приятный аромат, доходивший из кухни, перебил запах канифоли, пронизывающий пространство в шкафу, и глаза его непроизвольно закрывались.

Ванька услышал приближающиеся шаги. В комнату вошла Лиза. Она сразу направилась к шкафу и заглянула туда.

Тсс, – прошипел Ваня. Уходи. Отец увидит.

Лиза, зашла внутрь шкафа и закрыла дверцу.

– Папа пришел. Опять испугался? – сказала девочка, разведя руками.

– А ты думаешь! Тебе-то чего бояться? Ты маме помогаешь, – ответил Ваня.

– Дурачок! – сказала Лиза.

Ванька, откусив кусочек хлеба, выронил его, сделав вид, будто случайно. Лиза, понимая, что он сделал это нарочно, возмутилась и начала вопить.

Тут мальчик, шаркнув ногой, услышал скрежет. Под тапочком было что-то небольшое и твердое. Присев, он протянул руку. Лиза затихла.

– А это что? Монета, – осветив ее дисплеем телефона, промолвил мальчик. – Одна копейка, сорок первый год, кажется.

Внезапно сердце Ваньки сильно забилось, потом, как будто сжалось, да так, что из его рук непроизвольно выпала монета, ударилась о дно шкафа и покатилась в сторону Лизы, чуть звеня. Он, побледнев, подумал: «Что это со мной?»

В этот момент кот Тимофей подошел к дверце шкафа и жалобно мяукнул.

–Тимофей, ты тоже здесь! Чудо мое! – воскликнула Лиза. Тотчас в комнате погас свет, погрузив детей в кромешную темноту. Только глаза Тимофея отдавали зеленым блеском и пристально смотрели в щелку шкафа.

Раздался какой-то шорох, шелест. Вдруг снова стало светло, солнечные лучи пробивались через щелку шкафа, но это был другой свет.

– Что произошло? – испуганно прошептала девочка.

Ваня осторожно приоткрыл дверцу, и она заскрипела столь сильно, что скрип эхом как будто пронесся куда-то в другой конец здания. Открывшись, дверь громко хлопнула и эхо пронеслось еще раз, принося волну холода, хлынувшую на детей.