Я побит – начну сначала! Дневники

С одной стороны, ему не повезло, потому что Карабас Барабас его чуть не спалил, но с другой – было неплохо, потому что Карабас Барабас дал ему денег и отпустил; с одной стороны, все окончилось хорошо, но с другой… А для того, чтобы узнать, что же было дальше, надо перевернуть пластинку на другую сторону и посмотреть, как это все будет с другой стороны.

11.07.75 г

Жданова сказала: «“Нос” утвержден». Агафонов[9 - Заместитель генерального директора «Мосфильма». У Быкова вычли деньги из постановочных «Автомобиля, скрипки и собаки Кляксы» в связи с перерасходом по пленке.

]: «Что деньги вернут (не все – компромисс должен быть), и если вы согласитесь “похохмить” на фестивале, быть ведущим».

Бунеев позвонил – утвердили на роль Шишка. Но рядом с бабкой: грим, костюм и пр. (Это плохо – надо искать, но искать сказочность еще большую.) Костюм – «на дне», грим виден. Почему-то все раздражает (в словах Бунеева). Утвердили Оксану (как я ему и говорил). И все равно все противно. Противно, что Жданова долго искала графу, где прочла о том, что «Нос» утвержден, противно, что Агафонов оговорил, что за возвращение денег я должен что-то изображать перед фестивальцами.

Противно, что Бунеев говорит со мной о костюме и гриме как о неком моем дефекте.

«Нос» стал казаться реальностью (За «Нос» можно и потерпеть Жданову.)

От денег хочется отказаться.

Бунеева хочется послать к «едреной фене».

Надо узнать у Милькиса, когда съемки у Кеосаяна[10 - От предложения сняться у Э. Кеосаяна Быков отказался.

].

Надо узнать, когда сдают материал Горковенко[11 - Юрий Горковенко – молодой режиссер, которого опекал Быков.].

21.07.75 г. Понедельник

Вчера выехали из Москвы, ночевал в Ленинграде, утром встретили Лену и поехали на Петрозаводск. До Валдая – нет того, что я в детстве называл землей, полем. Все застроено, разделено на кусочки. Валдай – снова земля (не забыть).

Надо подготовиться к разговору с Бунеевым.

О внешнем виде:

Большой мужик – на пробах.

Было два общих плана: на фото и на пленке на крыше – было хорошо.

Был маленький. И именно оттого, что шуба была большая, она была велика. Именно оттого, что шуба была велика, я был мал!

У них ощущение от меня как от большого оттого, что за печкой и в шкафу было тесно, меня меньше можно сделать, как Буратино Птушко. Но этого делать нельзя. Тогда проще сделать большой шкаф или печь.

Но самое главное – сам кадр не должен быть тесен. Тут мы все в руках у В. Гинзбурга.