Неистовая волна

 – Люди не в курсе, мечутся, как муравьи. Это федеральная трасса, по ней всегда норовят прошмыгнуть. Дело в том, что правый берег Кабанги – обширная низина, вода заливает поля, идет на север, отрезая Таманск с востока. Все, что справа от федеральной трассы, уже море. Там не проедет даже джип с метровым клиренсом. Уяснил задачу? На запад пропускать, на восток – ни души. Следить, чтобы машины не плыли, чтобы паники не было. Дуйте с Солохиным, и чтобы через двадцать минут были там. Доклад – каждые полчаса.

«Брутальный» «уазик» с символикой ДПС на капоте был машинкой битой, но служил исправно и подводил редко.

Гриша Солохин заразительно зевал, едва не выворачивая челюсть. Ушастый, чубатый, остроносый, недовольный всем на свете, он гонял мотор на холостых оборотах и сообщил «отличную» новость: бензина в баке практически хрен.

– Так какого ты его гоняешь без нужды? – проворчал Олег, загружаясь в салон. – Ладно, поехали, напарник, телепорт сегодня закрыт. На Тургенева должна быть круглосуточная заправка.

Машина медленно съезжала с горки по Свердлова, направляясь к северному автомобильному мосту. Нервы натянулись, звенели. Солохин чертыхался сквозь зубы – на этой дороге куча ям, и ни одной не видно под водой. Хорошо, что он знает дорогу как свои обкусанные ногти, иначе точно бы разбили подвеску! Дождь падал плотно, фары вырывали из мрака лишь клочок пространства. В эту местность половодье еще не добралось, но стихия порезвилась: по воде плавали ветки, тополиный молодняк, у обочины застыл защемленный плакат, сорванный с витрины: «Итальянская мебель.

Дешевле, чем в Италии!» Тротуары и проезжую часть завалило мусором. Всплыла собака с оскаленной пастью, и Олега чуть не стошнило. «Где «Скорая», мать ее?!» – взывали за автобусной остановкой. – «Человеку ноги перебило, где эта долбаная «Скорая»?!»

– Размечтались, ага… – бормотал Солохин, напряженно вглядываясь в окно. – Чем позже приедут, тем точнее диагноз, гы-гы…

Олег поморщился – тактом и любовью к ближнему Гриша Солохин не отличался.

– Да какого он еле тащится? – рычал напарник, тыкаясь бампером в ползущие «Жигули». Их как-то странно клонило на бок. – Мужик, быстрее давай! Слушай, Олежка, – повернулся он к напарнику и грубо гоготнул, – а ты уверен, что мы отражаемся у него в зеркале заднего вида?

Терпение лопнуло, он включил сирену. Отчаянный рев разорвал пространство. «Жигули» припадочно дернулись. Раздался скрежет, водитель пытался взгромоздиться на бордюр.