В поисках императора

Лишь в 90-е годы в Италии стали появляться новые книги на эту тему – от «Дневников Николая II», под редакцией М. Боттацци, до книги М. Дории де Дзулиани «Царская семья. Последний акт трагедии». В этом смысле Роберто Пацци оказался первопроходцем, особенно если учесть, что его роман вышел в непростое для Италии время, когда еще преобладало пристрастное отношение к истории и стремление пересмотреть привычные взгляды отнюдь не приветствовалось.

И все же, хотя роман «В поисках императора» написан по следам реальных событий, в книге рассказана не произошедшая на самом деле история, а одна из возможных историй, которая разворачивается среди созданных писательским воображением картин России – реальной и одновременно выдуманной, населенной персонажами, которые словно шагнули из сна или старой кинопленки с размытыми краями.

Солдаты славного Преображенского полка под предводительством князя Ипсиланти идут по «однообразному, пустынному, безжизненному и бесцветному пейзажу», как писал Астольф де Кюстин. Они преодолевают самые разнообразные трудности, но ничего не добиваются: они словно погружены в густую материю сна, и судорожные попытки вырваться из нее лишь усиливают ощущение неподвижности.

В бесконечном путешествии по просторам Сибири, по «растворившемуся» пространству, которое «утратившие вес и телесность, ставшие тенями солдаты» пересекают в поисках Николая Второго и его семьи, многие критики справедливо подметили сходство с атмосферой романа Дино Буццати «Татарская пустыня», хотя офицер, главный герой романа Буццати, одержим идеей сражения с воображаемым врагом, а у Пацци речь идет о реальном враге – новом режиме, свергающем основы старого мира.

Вместе с тем, книга Пацци перекликается с другими иконографическими источниками – например, в эпизоде с Амброй, тигрицей – символом лесного духа, слышно эхо шедевра Акиро Куросавы «Дерсу Узала». Сцена безумия солдата, увидевшего свое отражение в зеркале, которое словно уводит его в иное психическое измерение, перекликается с историей Антонио Лигабуэ – художника, прожившего сложную и полную горестей жизнь в наполненном символами «лесу» на берегах реки По.

Символическое содержание романа связано с переплетением двух планов повествования: рассказ о походе Преображенского полка через тайгу чередуется с потоком сознания бывшего царя Никола Второго и царевича Алексея – то всплывают обрывки воспоминаний, то вспыхивает и угасает надежда.