Мир льдов. Коралловый остров

– Да, сэр…

– Подайте сюда карту.

– Да, сэр! – И Мивинс исчез из каюты, как молоточек в коробочку, в то самое время, когда вошел Том Синглтон.

– Вот мы и рядом с датским поселением Уппернавик, Фред. Пойдем на палубу посмотреть его, – сказал Синглтон, снимая телескоп, висевший над дверью каюты.

Фреда не нужно было долго просить. Это было то место, где, по предположению капитана, они должны были получить какие-нибудь известия о «Полярной звезде», и с чувством, понятным не для всех, два друга стали рассматривать новенькие домики этого уединенного поселения.

Через час капитан и старший лейтенант с нашими молодыми друзьями высадились на берег при громких приветствиях всего населения и пошли к дому губернатора, который принял их весьма ласково и радушно; но единственное известие, которое они могли получить от него, было то, что год тому назад корабль капитана Эллиса был прибит сюда бурей, а потом, починив его и взяв порядочный запас провизии, капитан поплыл опять в Англию.

«Дельфин» запасся сушеной рыбой и приобрел себе несколько собак и эскимосского переводчика и охотника по имени Митэк.

Оставив это маленькое поселение, они еще раз выступили в море через льдины, с которыми они хорошо теперь были знакомы во всех формах, от огромных груд или ледяных гор до широких полей. Они минули несколько эскимосских поселений, из которых последнее, Иотлин, составляет самый северный предел колонизации. За этими поселениями лежали уже неисследованные земли. Здесь сделаны были расспросы с помощью эскимосского переводчика; из расспросов этих узнали, что пропавший бриг засел было недавно между грудами льда и потом поплыл к северу.

Но возвратился ли он назад или нет – не могут сказать.

После некоторого совещания решили продвигаться далее на север, до тех пор, пока льдины позволят это, к заливу Смита, и хорошенько осмотреть берег по этому направлению.

В течение нескольких недель, проведенных в этих широтах, постепенно менялись картины природы, о которых мы до сих пор не говорили ни слова и которые приводили в изумление Фреда Эллиса и его друга, молодого лекаря.

Таков был продолжительный дневной свет, который длился всю ночь и усиливался с каждым днем по мере того, как они подвигались к северу. Правда, они часто о нем слышали и читали прежде, но воображения далеко не достаточно было для того, чтобы составить правильное представление о необыкновенной тишине и красоте северного полночного дня.