Принц Отто

Маленькие крутни и водовороты теперь как будто повеселели и смеялись, глядя на небо; красота самой долины прельстила принца; это чудесное местечко было так близко от его границы и все же за ее пределами. Его никогда не радовало обладание тысячами прекрасных вещей, принадлежавших ему, а теперь он сознавал, что завидует тому, что принадлежит другому. Правда, это была улыбающаяся, любительская зависть, но все же это была зависть. Это была в миниатюре зависть Ахава к винограднику[4 - …зависть Ахава к винограднику… – Ахав – израильский царь с 925 по 903 г.

до н. э., действующее лицо Ветхого Завета. Согласно Библии, страстно желал приобрести расположенный рядом с его дворцом виноградник, хозяин которого наотрез отказался его продать. Тогда жена Ахава обвинила хозяина виноградника в богохульстве, за что тот был казнен, и виноградник перешел в собственность Ахава.], и он почувствовал облегчение, когда увидел приближающегося Киллиана Готтесхейма.

– Надеюсь, сударь, что вы хорошо почивали под моим кровом, – сказал старый фермер.

– Я любуюсь этим прекрасным местечком, где вы имеете счастье жить, – заметил Отто, избегая прямого ответа.

– Дико здесь и по-сельски просто, – отозвался старик, осматриваясь кругом с видимым умилением. – Хороший уголок, – продолжал он, – и земля превосходная, жирный чернозем, глубокий чернозем. Вам бы следовало посмотреть мою пшеницу; у меня там десять акров[5 - Акр – единица площади в английской системе мер; равен 0,4047 га.] полей. Ни одна ферма в Грюневальде или в Геролынтейне не сравнится с Речной фермой.

Здесь земля родит сам-шестьдесят, сам-семьдесят; ну, конечно, это отчасти и от обработки зависит.

– А в реке вашей есть рыба? – спросил Отто.

– Настоящий рыбный садок, сударь! – ответил фермер. – Что и говорить, хорошее местечко; здесь даже хорошо тому, у кого есть свободное время посидеть и послушать, как шумит поток, и посмотреть, как крутится водоворот в разливе, а зеленые ветки деревьев сплетаются над водопадом, да вот как сейчас; когда солнце в них ударяет, самые камни на дне превращаются в самоцветные алмазы! Однако вы уже в таких годах, извините меня, когда надо остерегаться ревматизмов, остерегаться, чтобы они как-нибудь не пристали к вам; между тридцатью и сорока годами, говорят, время посева всяких недугов, а место здесь сырое и холодное, особенно ранним утром, да еще на пустой желудок.

С вашего разрешения, я бы посоветовал вам уйти отсюда.

– С большой охотой принимаю ваш совет, – отозвался Отто.