Желанный

 – Ты не хочешь пойти по её стопам?

Моя мама любила людей и любила свою работу. С ней она проводила даже больше времени чем со мной, но могла ли я винить её за то, что она так любила помогать людям? Жертвовать собой во имя блага человечества.

Я снова покачала головой.

– Я больше склонна к гуманитарным наукам, – коротко ответила я, а потом добавила, – Скорее всего моя профессия будет связанна с историей или литературой.

Женщина кивнула и снова что-то записала.

– Ты наверняка знаешь, то у нашей школы высокие стандарты обучения.

Я вздохнула и посмотрела на женщину. Ей было чуть больше тридцати лет, но в её глазах залегало подлинное беспокойство, будто она и правда волновалась за всех тех, кто здесь учился.

Но я сомневалась, что меня могут выгнать из школы, учитывая количество нолей в сумме, которую платил мой отец за обучение.

– Я же здесь не для того, чтобы говорить про мою успеваемость, – сказала я, сложив руки на груди.

На губах психолога снова появилась улыбка, которая выводила меня из себя.

– А о чём бы ты хотела поговорить?

– Я бы вообще не хотела быть здесь, – ответила я. – Но раз этого всё равно не исправить, то давайте перейдём к сути. Сегодня у меня был не очень хороший день, и мне не хочется сидеть здесь и обсуждать мою учёбу.

На губах женщины была неподдельная улыбка, будто её и правда забавляли мои попытки, она потянулась к папке.

– Что бы вы сейчас не писали в этой папке, напишите, что я нормально переношу смерть мамы, и что мне можно здесь больше не появляться.

Елена Константиновна едва заметно приподняла бровь, будто удивлённая моим напором. Но это была всего лишь игра, она ждала от меня нечто похожего.

– Но ты же не в порядке, – просто ответила она.

Я открыла рот, чтобы возразить, но ничего не смогла сказать.

– Ты просто делаешь вид, что все в порядке, но это не так, – продолжила женщина. – Ты нервная, слегка агрессивная, знаешь, что я легко могу прочитать тебя, поэтому стараешься контролировать себя.

Не знаю в какой именно момент меня начало слегка трясти. Ощущение было такое, будто меня уличили в чем-то страшном.