День револьвера

Словно мы с ним одни стояли сейчас на длинной пыльной улице, друг против друга и дома вдруг потеряли цвет, став однообразно-серыми, мир лишился звуков, обретя взамен оглушительную тишину, воздух стал тягучим и плотным, как патока, и ледяной, словно прямиком из ада, ветер закрутил столбы пыльных смерчей…

Это длилось пару секунд, не больше – словно тень от пробежавшего по солнечному диску облачка. Затем наваждение пропало.

– Вижу, что не хочешь, – шериф то ли подмигнул гоблину, то ли просто дернул щекой.

 – Ну и ладно. Вот будешь подыхать где-нибудь в пустыне, под крики стервятников… или в котле у своих сородичей – тогда и пожалеешь, что не принял мое щедрое, ха-ха, предложение.

– Ыгы, щедрости в тебе, Билли, хоть ведрами черпай, – угрюмо пробурчал Толстяк – Аж лопаешься по шву.

– Истинно так, – кивнул шериф. – А в доказательство, – Шарго вновь оглянулся на труп, – позволю вам взять… скажем, ружье и шапку.

Лично я предпочел бы сапоги – опыт с прошлыми ботинками внушил мне мысль, что хорошая запасная обувь весьма нужная часть снаряжения путешественника.

Но сапоги покойника уже с нежностью, словно долгожданного первенца, баюкал на груди Док.

– Просто неслыханное мотовство, – фыркнул гобл. – Нам осталось только дойти до ближайшего музея, скинуть им этот антиквариат как бесценную реликвию времен вашей драчки за независимость и на выручку год пить не просыхая.

– Знаешь, Толстяк, – после минутной паузы сказал Шарго, – когда из тебя начинают сыпаться подобные словечки, мне очень хочется содрать эту зеленую шкуру – просто, чтобы убедиться, что под ней не хохочет какой-нибудь хитрозадый дарко.

– Ы-ы-ы, нет, – закрутил башкой гоблин. – Я могу доказать свою натуральность куда проще.

– Как же.

– Дыхнув на тебя. Хочешь? Я не полной грудью дыхну, с копыт не брякнешься.

На мой взгляд, Толстяк преувеличивал убойные возможности своего выдоха. Да и вообще, по части вони я мог сейчас дать ему изрядную фору – проклятая жижа и не думала стекать, наоборот, она понемногу начала подсыхать на солнце.

Не будь рядом трупа, я бы давно стал пиршеством для мух – впрочем, судя по назойливому жужжанию, даже при наличии покойника в кровавой луже многие мухи далеко не сразу определялись с выбором обеда.

– Не стоит, зеленый, не стоит….

* * *

Гримаса уныния и глубочайшего разочарования пропала с морды гоблина в тот самый миг, когда за последним слугой закона хлопнула дверь борделя.