День револьвера

Я сижу под самой крышей, верхом на балке, одной рукой пытаясь держаться за поперечный брус, а второй – прижимая к груди ботинки. А шаги приближаются, тяжелое чпок-чпок-чпок по грязи. Вот они уже совсем рядом, дверь со скрипом распахивается и в сарай вместе с порывом ледяного ветра вваливается ОН.

– Чертовы мальчишки…

Со своего места я видел только шляпу мышиного цвета, край пуза и, конечно, волочившийся следом кнут. Длинный кнут. И владел он им отменно. Мы не раз глазели – из-за изгороди, разумеется, – как Сэм Клайв по прозвищу Чеширский Хряк сшибает им головки чертополоха… за пять ярдов.

– Доберусь я до них, ох доберусь… они еще пожалеют… они еще проклянут день и час, когда решились…

Лично я уже давно проклял день и час, когда поддался на подначки рыжего Билла Гровса. Но вряд ли человек внизу был склонен узнавать об этом. Он бродил по сараю, заглядывая во всякие укромные места, его бормотание с каждой минутой звучало все мрачнее – а мои ноги тем временем превращались в ледышки.

Это тянулось долго, целую вечность – пока уставшие пальцы не соскользнули с бруса.

Я начал медленно, словно во сне, валиться вниз, прямо на остановившуюся точно подо мной мышастую шляпу Хряка…

…и стукнулся лбом о доски пола.

Как выяснилось, удар хорошим, крепким полом по голове – отличное средство против ночных кошмаров. Дабы избавиться от наваждения окончательно, я повернул голову – уж что-что, а вид ухмыляющегося гоблина запросто перекроет и десяток Хряковых рож.

Гоблина не было.

На полу дотлевал огарок последней свечи, а открытое настежь окно – так вот чего у меня так ноги закоченели! – недвусмысленно намекало, каким именно способом меня покинули сорок пять мексиканских долларов… плюс три за клыки. Чертова зеленая скотина!

Бормоча проклятья по адресу собственной мягкосердечности, я запер окно и упал обратно в кровать, искренне надеясь, что на этот раз ко мне в сон явится кто-то получше Чеширского Хряка. Например, Молли Эшвуд… впрочем, после Хряка я был согласен даже на рыжую корову ее тетки, которую мне как-то пришлось пасти целых полторы недели… хотя по совести, тот старый горшок и трех дней не стоил.

Молли, конечно же, мне так и не приснилась, но и кошмар – тоже. До утра.

– А, проснулся, – поприветствовал меня знакомый голос. – Ну глянь, зацени работу. Всю ночь рисовал! По мне, получилось знатно!

Кое-как приоткрыв левый глаз, я повернул голову… и застыл, распахнув рот и глаза на максимально возможную величину.