Дорога в Оксиану. Трэвел-блог английского аристократа. Италия. Персия. Афганистан

Старших монахов, которые его унижали, он ненавидел.

Однажды, год или два спустя после нашего визита, он раздобыл револьвер и застрелил двоих из этих преподобных обидчиков. Так говорят. Точно известно, что потом он покончил с собой. Более здравомыслящего человека, чем Аристарх, а выглядел он именно таким, казалось, не существовало, и афонская община стыдилась произошедшего и не распространялась о трагедии.

– Аристарх выжил из ума, – сказал Гэбриэл, слегка постучав себе по голове. По рассказам Аристарха я знал, что Гэбриэл был счастлив в своём призвании, а в жестокости своего брата мог усмотреть только помрачение ума.

– Мы прибыли сегодня утром.

– Я всё вам здесь покажу. Вчера я был у самого Гроба Господня. Завтра в одиннадцать пойду снова. Сюда, пожалуйста.

Теперь мы находились в просторном высоком круглом зале, в котором пологий свод поддерживался кольцом массивных опор. Посреди пустого пространства стояла святыня, миниатюрная церковь, напоминающая старые модели паровозов.

– Когда вы в последний раз были на Афоне? – спросил Гэбриэл.

– В 1927.

– Помню, вы останавливались в Дохиаре.

– Да. Как там мой друг Синесий?

– У него всё замечательно. Но он ещё слишком молод, чтобы быть старейшиной. Идёмте сюда.

Я оказался в маленькой мраморной комнате, оформленной в турецком барочном стиле. Путь ко внутреннему святилищу был преграждён тремя стоявшими на коленях монахами-францисканцами.

– Кого ещё из Дохиара вы знаете?

– Франкфорта.

– Франкфорт?

– Франкфорт, кот Синесия.

– Ах! его кот… Не обращайте внимания на этих людей, они католики. Это чёрный кот…

– Да, и прыгает.

– Я знаю. Мы на месте. Осторожно, не ударьтесь головой.

Обойдя францисканцев, как крапиву, Гэбриэл нырнул в проём высотой в три фута, откуда исходил яркий свет. Я следом за ним. Внутри на небольшом пространстве у низкой каменной плиты преклонив колени, в состоянии религиозного восторга, стояла француженка, а рядом с ней ещё один греческий монах.

– Этот джентльмен был на Афоне, – доложил Гэбриэл своему приятелю, тот пожал мне руку, дотянувшись через француженку. – Шесть лет назад, представь, и он помнит кота Синесия… Это главная святыня, – он указал на каменную плиту. – Завтра я пробуду здесь весь день. Вы должны прийти повидаться со мной. Здесь не так много места, вы не находите? Давайте выйдем. Теперь я покажу вам другие места. На этом красном камне они омыли тело Христа.