Преданный

– Я всё ещё не считаю что виноват в том, что не сказал тебе про Егора, – сказал он, из последних сил пытаясь сохранить спокойствие, – но ладно это и ладно я. Я привык к твоим выходкам. Но Влада то тут причём? Что в данной ситуации она тебе сделала плохого?

Я слегка отступила назад, хотя отступать было некуда.

– Ты обвиняешь меня так, будто я переехала её на машине просто для того, чтобы сделать тебе больно, – возмутилась я.

– Неважно, что ты сделала, важно почему! – заявил он. – Ты всё ещё теребишь старые раны или просто хотела задеть меня, а Влада стала сопутствующим ущербом? Так ведь? Всю жизнь так было.

Внутри меня всё сжалось, но Марат не отступал.

– Я пригласил тебя сюда. Я дал тебе ещё один шанс даже несмотря на всё то, что случилось в прошлом. А ты даже не попыталась проявить уважение. Я думал ты изменилась. Я, чёрт возьми, надеялся на это.

– Можно подумать ты вообще хотел, чтобы я сюда приходила.

Марат застонал.

– И вот опять это долбанное неуважение и надменное отношение, – гаркнул он. – Я хотел, чтобы ты сюда пришла, хотел с тобой поговорить, хотел узнать, что происходило в твоей жизни. Я скучал по тебе, черт возьми. Я не видел тебя два года, и если для тебя это совсем ничего не значит, то в тебе не осталось ничего от моей сестры. А теперь я жалею, что вообще встретил тебя в тот день.

Это были до боли знакомые слова, только вот совсем не он произносил их в прошлый раз, а я.

Между нами вдруг возникла Влада и положила руки на грудь Марата, слегка отталкивая его от меня.

– Хватит, – спокойно сказала она, стараясь сделать так, чтобы всё не стало хуже.

Но было поздно. Его слова уже успели причинить мне боль. В моих глазах стояли слёзы.

Марат снова открыл рот, его обвинения ещё не закончились, он ещё так много мог сказать. Влада толкнула его ещё сильнее.

– Марат, я сказала хватит, – повторила она, – ты делаешь ей больно.

Она снова и снова вставала между нами, готовая пожертвовать собой. Сущий ангел. Я ненавидела её.

Брат слегка смягчился и его взгляд перестал быть переполненным ненавистью. Больше не осталось ничего. Никаких эмоций.

Он вздохнул.

– Арина, мы больше не в школе.