Донбасский Разлом

И что думаешь и делаешь теперь? В 2014-том в Киеве я была новорожденной – беспомощной и жалкой.

От первого вдоха новорожденный заходится в крике. Наверное, от страха, боли и неожиданности. В 2014-м я, в основном, боялась и плакала. И ждала того, кто пожалеет, успокоит, накормит и убаюкает. Говорят, чтобы перестать жалеть себя, надо найти того, кого жальче. Жальче было детей. Чужих, что гибли и сиротели. Своих. Месячную малышку, кочующую с нами из дома в дом в видавшей виды люльке. Вторую дочь – она сильно тосковала по дому… Старшего сына – он еле ноги унес из-под обстрелов, поначалу не восприняв всерьез происходящее.

Тогда, в 2014-м, шла массовая переоценка – люди, в одночасье лишившиеся жилья, имущества, доходов, во главу угла начали ставить возросшие в цене – любовь, семью, теплые отношения, верность, преданность, поддержку. Появилось время на другого.

А больше ничего ценного не осталось. Только люди – друг у друга. И Слава Богу. Война вскрыла всю неправду, в которой мы жили. В один миг показала – насколько надуманной и неискренней была иногда жизнь… И что на самом деле важно… Жаль, что так высока цена у этого урока…

Лето 2015 отличалось всеобщей апатией.

Уже никто никуда не рвался и не спешил. Люди продлевали договоры аренды, искали новое жилье. Оформляли пропуска, решившись проведать дом. Возвращались – подавленные и растерянные. В Киеве было непросто. Дома – невозможно.

Меня не пустили в Англию. С докладом о беженцах я собиралась на первый психологический конгресс в Лондоне.

Европа интересовалась, что у нас и с нами происходит. Для Европы – войны в Украине нет. Откуда беженцы? Визовый офицер взвесил все за и против, и поставил штамп отказа.

Муж вывернулся наизнанку – купил путевку на море. Не куда-нибудь – в Болгарию. Установил в машине газ. Пансионат – совок. Но как хотелось вспомнить «прежние» довоенные времена, когда в отпуск – по три раза… Выехали двумя семьями. Четверо детей. Тысяча пятьсот километров. Кто нас умными назовет? Впереди – десять дней «отрыва» и новая аренда.

Но аренда – через месяц. А море – через сутки. И желание – острое, обжигающее – побыть такими – безбашенными, позволяющими себе, транжирами, не думающими о завтра, какими были до войны…

Конечно, время пути мы не рассчитали. Конечно, были форс-мажоры. «Полетел» установленный газ. Мы глохли в полях. Ночевали прямо в машине, возле заправок. Когда утром, наш «табор» врывался в здание АЗС в поисках туалета – на заправке становилось шумно и оживленно.