Искусство падения

Мы сидели на высоких барных стульях, устав по дороге с общественного мероприятия в книжном клубе. За окнами кафе проплывали огни суетливых машин, размытые гуашью февральского снега, легкого и уже привычного с начала зимы, ставшего бы почти романтичным, не выпадай он никогда. Люди пробегали мимо нас по ту сторону окна, затем слышался хлопок входных дверей, с улицы приходил свежий морозный воздух, вызывая дрожь у сидящих за столиками, но уже через мгновение возвращался тягучий кофейных запах и жизнь продолжала кипеть всеми оттенками теплоты.

– Вроде бы уже поздно, Максим, как считаешь? – спросила Катя, посмотрев на пустевшие за окном дороги.

– Время летит, – ответил я.

Мне не хотелось ничего, только слушать ее, отвлекшись от своих мыслей и дел. Иногда она вставала, ходила попудрить носик или вовсе лежала на столе, но чаще всего – сидела сбоку, за дурацкой барной стойкой у окна.

– Что ты вообще думаешь о времени? – спросил я.

Нужно было его потянуть.

– Как… о субстанции? – спросила она, поняв мой вопрос.

– Вот поэтому с тобой и легко. – Я сделал глоток воды, наслаждаясь продленным моментом.

– Насколько мне кажется, – она повернула голову, взмахнув волосами безымянно-пепельного цвета, – времени вообще не существует как такового. Его придумали, чтобы себя ограничить. Люди все делают с одной лишь целью – залезть в рамки и жить спокойно. Рамки. Я против. – Она всплеснула освободившимися от горячего стакана руками.

– Против всего, что можно легко описать? – навел я.

– Именно.

– Например, как твои волосы?

– А что с ними? – спросила она.

– Описать, какого они цвета или длины, – значит ограничить простыми словами их непостижимую красоту, загнать себя в рамки, внутри которых скучно и уныло, – ответил я. – Как и внутри времени.

– Ага, чудесный комплимент, – ответила девушка, потрогав волосы руками и покраснев.

– Я не пытался, – сказал и поплыл в потоках романтичной ванили собственных мыслей, как осуществивший все мечты разом ребенок с билетом в Диснейленд и пропуском в стриптиз-клуб.

Я водил рукой по ее тени на столе, по одежде и воздуху, который она выдыхала, стараясь не переходить черту вседозволенности, которую сам же себе и придумал. Наслаждаясь любой паузой, продлевающей сладкий момент, я потерял свою индивидуальность, стал чувствовать пространство вокруг, был всем этим миром и его Абсолютом.