Голконда

Опять эта ваша высокомерная снисходительность? Вы действительно жалкие.

Олег сглотнул, не зная, что на это ответить. Приятная наощупь, но твердая женская рука сжала его подбородок и приподняла голову, чтобы он смотрел прямо в глаза Милане.

Другой рукой жена взяла бокал оставшегося после ужина вина и сделала глоток. Наслаждение разлилось по ее телу, возбуждая все нервные клетки и вызывая еще больше желания делать то, что хочется, ни в чем себе не отказывая. По присущему ей обыкновению она не знала, к чему приведут ее желания, но наслаждалась их исполнением.

– Ты жалок, – захотелось ей сказать, и она сказала. – За что я тебя терплю?

Она еще сильнее сжала подбородок Олега.

Трудно было что-то ответить. Еще труднее – понять, почему это так возбуждает. Он испытывал необычные ощущения от давящей на него женской ступни и от сжавших щеки нежных пальцев с острыми, властными, но чертовски волнующими ногтями.

– Ну ответь уже. Зачем ты мне нужен?

В ожидании реакции она отпила еще глоток из бокала. Если уж испытывать наслаждение, то сразу через все органы чувств – эмоциональные, зрительные, вкусовые…

– Чтобы ты ни в чем не нуждалась, – пробубнил Олег через сжатые губы.

– Правда? – дерзко спросила она. – Посмотри, как ты справляешься. Живем в какой-то дыре. А ужин? Мог быть и лучше.

Унижение, хоть и наигранное, вызвало у Олега необъяснимое ощущение первобытного возбуждения, которое, как известно, перерастает в счастье. Расслабленная вечерняя обстановка помогла отключить рассудительный ум, открыть чертоги эмоций, накопленных за долгую жизнь, витиеватых и даже запутанных в многочисленные переплетения, когда определенные сочетания обстоятельств могут вызвать у нас неожиданную реакцию, например, неоправданную злобу, веселье, страх или, как в этом случае, страсть.

– Но я все это терплю, – бросила Милана в лицо мужу с невероятной грубостью. – Иду на такие жертвы. И ради чего?

Она обвела взглядом комнату и так сильно уперлась в Олега ступней, что он невольно свел колени, чтобы хоть как-то уменьшить зону давления. Он хотел что-то ответить, но выдавил из себя только стон.

– Ладно бы ты старался, но нет.