Гений

И их как будто диктовал сам бог,

Невидимым для многих оставаясь,

Даря всем нам добра и счастья мысль,

В мечты людей и в думы их врываясь,

Зовя в иную, радостную жизнь,

С реальностью и волшебством сливаясь.

Поэмы дивной каждая глава

Нас и сейчас зовёт к себе, как в детстве.

Неужто эти светлые слова

Он извлекал из собственного сердца?

XXXI

Но долго жить в тиши не мог поэт.

И, навестив родителей, вернулся

Вновь в Петербург, туда, где высший свет

Торжествовал.

В мир суеты, движения, страстей,

Переживаний, дум, волнений разных.

И став одним из дорогих гостей

Для светских дам, стал жить довольно праздно.

В любое время был к княгиням вхож

И очаровывал графинь стихами.

В то время золотую молодёжь

Шокировали злые эпиграммы,

Которые экспромтом отпускал

Под общий смех весёлый Александр.

Он вовсе даже не предполагал,

Что эти шутки вызовут досаду

У самого великого царя

И сильный гнев вельмож, князей, министров.

Поэт, возможно, поступал так зря,

Но как сдержать порывы метких мыслей,

Рождённых истиной самой, к нему

Пришедших из суждений точных, колких.

И оставалось правды суть ему

Беспечной рифмой заострить и только.

XXXII

В те дни повесой Александр слыл.

Свободно жил. Влюблялся очень часто,

Хотя ещё всем сердцем не любил

И всё-таки желал такого счастья.

Он посещал придворные балы,

Наполненные музыкой и светом,

Чьи барышни юны, свежи, белы,

Стройны, прелестны, но горды при этом,

Чувствительны и трепетны душой,

Приветливы, скромны, умны на диво,

Как стая лебедей, одетых в шёлк,

Легки, воздушны, сказочно красивы.

Поэтому, наверное, поэт

Быть постоянным не умел в то время.

Во цвете юных, пылких, вольных лет

Он восхищался, видно, сразу всеми.

И предпочтение одной отдать

Не мог – а вдруг он встретит красивее.

Его волнение легко понять —

Расстаться со свободой он не смеет.

XXXIII

Но часть любви поэт готов отдать

Той, чья краса для многих недоступна.

Поцеловать бы и к груди прижать,

Да только очень осторожно, скупо

Любовь дарует счастья светлый миг,

Не отвергая тихого сомненья.

Но Александр… Он уже постиг

Святой любви прекрасные мгновенья.

Уже он понял суть и смысл любви.

По мнению его – в любви лишь вечность.

Все любящие на земле правы,

Хотя порой они весьма беспечны.