Атлант поверженный

Она подняла перед собой свободную правую руку и ужаснулась от вида убежавших далеко вперед стрелок личного циферблата, а потом брезгливо повернула руку другой стороной и положила ее себе на голову, желая привести в порядок мысли. Растрепанные волосы создавали вокруг нее хаос, небрежный, неопрятный, с налипшей травой и кирпичной крошкой. Одним словом, прекрасный. С модельной укладкой, хорошим макияжем и в свете софитов любая девица могла быть красивой, а вот после потери сознания и чудесного спасения, идеально выглядела только одна девушка на Земле.

– Я помню, что у меня опять заболела голова, – медленно протянула она. – Как в прошлый раз. Только боль накатывала постепенно, еще до того, как Богдан позвал меня на улицу. Но я подумала, что просто переутомилась.

Тут она засмущалась. Собственные покрасневшие щеки намекали ей, что упоминание ухажера может ранить Платона, так сладостно, обреченно, по-щенячьи смотревшего на нее.

– А в прошлый раз тебе ре?зко стало плохо? – спросил он, желая помочь девушке, а не ревновать ее.

– Не знаю. Я тогда много выпила на вечеринке и решила, что намешала лишнего. – Она покраснела еще сильнее и начала смущенно поправлять свисающие на плечи локоны, накручивая их на пальцы.

– Ну слава богу, – искренне обрадовался парень. – Значит это не такой уж внезапный приступ и его можно предотвратить.

– Как? – с горечью улыбнулась Лия, обронив из глаз первые капли слез. – За мной даже скорая помощь не хочет ехать.

– Пофиг на этих гадов.

Вот это гораздо лучше.

Платон провел по рулю трясущимися руками, яростно сжал кожаную оплетку. Безысходность стучала к нему во все двери, но привыкшее к гормональному и любовному нервному апокалипсису сознание уже невозможно было расстроить сильнее. Он просто хлопал по рулю, скрывая внутренний ужас.

– Тебе-то это зачем? – спросила Лия и, не дожидаясь ответа, разразилась слезами, едва успев закрыть лицо руками.

Тишину в салоне автомобиля наполняли ее всхлипы и вздохи, будто что-то родное и близкое разрывали на части.

Платон положил руку девушке на плечи и приобнял. Конец жизни, апатия, безнадежность. Такое уже привычное парню настроение теперь наполняло их обоих, отчего на душе начали скрести кошки и становилось еще тяжелее. Растерев глаза, Лия никак не могла успокоиться от накатившего на нее ужаса, а убивавшийся по ней Платон теперь мог хоть целую вечность сидеть рядом, положа руку на нежное дрожащее плечо.