Атлант поверженный

Больше всего на свете они боялись людей, которые не желают им подыгрывать, и бегут от них еще быстрее, чем от себя, завися тем самым целиком и полностью от поведения одного, зажатого в угол человека. Хищники каменных джунглей, генералы песчаных карьеров, жертвы собственных жертв.

Платон испытывал страх, чем уже насытил душевных монстров из корпорации невежества. Лицо его оппонента расплывалось в самодовольной ухмылке, а кулаки привычно сжимались.

– Вас недавно видели вместе, – продолжил гнуть свою линию Богдан, сверкая зубами в лучах пробивающегося через листву солнца.

 – Это что, было свидание, твою мать?!

Раздухарившийся любитель помахать кулаками снял с себя кожаную куртку и привычным движением повесил на затертый до гладкости сук.

– Вообще-то нет. – Платон старался, чтобы голос звучал спокойнее. – К сожалению.

– Ты чё несешь? Я, по-твоему, похож на идиота? – Верзила повернулся к своим дружкам и повторил вопрос им, на что те послушно покачали головами. – Нет. Так чего ты мне впариваешь?

– Ты оставил Лию после вечеринки, ей стало плохо, и я помог отвезти ее в больницу, – сбиваясь, пробубнил парень.

Возбужденный Богдан, оставшийся в одной белой майке, уже достаточно разъярился и не собирался ничего слушать в ответ, лишь проводя необходимую для таких ситуаций прелюдию. Видимо, в его ушах пульсировала кровь, перекрывая звук. Вулкан невостребованных жизнью эмоций готов был взорваться в одном единственном, понятном любому дураку направлении.

– Почему она тогда дома? Сидит читает книгу на лавке, – нашелся один из приспешников Богдана, в этот раз без рычащей магнитолы на плече.

Он решился поддержать своего вожака, подлив масла в огонь его ярости.

– Да! – закричал тут-же Богдан. – Ты нас совсем за дураков держишь? Лин… Лен… Короче, моя девушка здорова. Не смей к ней больше приближаться! А сейчас я тебе покажу, как отвечать за базар.

Платон успел среагировать, закрыв лицо выставленными вперед предплечьями и кулаками.

Под градом ударов его руки по инерции били собственное лицо, но это не вызывало особенных неудобств по сравнению с тем, что могло бы быть и чего ему удавалось избегать. Парень отступал назад, понижая импульс силы набросившегося на него Богдана, а со стороны за потасовкой внимательно следили два его приятеля, готовые в любой момент вмешаться, если желанию их вожака хоть чего-то добиться в этой жизни будет дан отпор. Но до них очередь не дошла.