Крысолов

Точно такие же, как и его собственные, за вычетом светлой на фоне загара полоски кожи – памятки о недавней встрече со скатом-бородачом.

– Ну мало ли… всякое бывало.

– Упрямый маленький кельбр, вот кто ты есть. Просто не хочешь признать, что я в очередной раз прав и никакого клада здесь быть не может!

– Может! Ладно, пусть не миллионер… а хотя б и ящик с казной! Тут же народу много было и всем наверняка жалование полагалось.

– Наверняка, – кивнул Тай. – Только платили его купюрами, бумажками то есть.

И бумажки эти в морской воде давно уже в пыль растворились.

– А они в броневом ящике, вот! И под заклятьем!

– И потом, – усмехаясь, добавил Тайкен, – вспомни, что старая тана Кериоза рассказывала. После войны этими деньгами только что улицы не мостили – кто на стены клеил вместо обоев, кто прикуривал… инфляция, слышал такое слово?

В поисках аргументов Нюр принялся озираться по сторонам.

– Тай, смотри! – радостно воскликнул он. – Солнце уже во второй четверти, а мы тут языки натираем.

Так дождемся, что плыть в полдень придется, в самое огнепекло.

И, не дожидаясь ответа друга, запрыгал вниз по щербатой лестнице.

Его напарник, продолжая посмеиваться, наклонился, поднял с растрескавшегося бетона сумку и неторопливо зашагал следом.

Они прошли мимо массивных куполов бронебашен, слепо нацеливших вдаль ржавые хоботы орудийных стволов – кроме одной, словно консервная банка вскрытой «радужной молнией». Мимо зенитного дворика – отсюда пушки вывезли, оставив лишь заделанные в основание площадки полущиты.

Мимо воронки-звезды – следа прорвавшегося пикировщика, исчеркавшего бетон осколками сверхтяжелой фугаски. Мимо «дамских шляпок» пулеметных дотов внешнего пояса. Мимо ежей, между которыми кое-где по-прежнему виднелись ржавые космы колючей проволоки.

За ежами старый форт кончался и начинался форт древний – заросший травой и пальмами. Его близнец на другом берегу бухты сохранился не в пример лучше – туда возили туристов и по торжественным дням старинные чугунные «длинные рыла» весело плевали тугими белыми облачками холостых залпов в иллюзорные стаи парусников.

Этому же – не повезло. Сначала его заслонил от города новый форт, а потом и новый стал старым, переуступив свою заботу ревущим в небесах самолетам, прикрытым камуфляжными сетями ракетным пусковым, и еще кое-чему, до жути секретному, притаившемуся до поры под многослойной бронированной скорлупой и «туманными щитами» контрзаклятий.