«Додж» по имени Аризона

Тебе бы все в жестянку запломбировать – и на тыщу лет, на вечное хранение. Ох и мало тебя в 41-м немец подолбал.

– Да уж сколько подолбал, – говорит. – Мне хватило.

– Да не уж. Немцы из-за того и прорывались, где хотели, что мы в одну линию траншей и то толком не откапывали. А сейчас, между прочим, 44-й на дворе. И если найдется на той стороне толковый обер-лейтенант, то раскидает он вашу защиту, не особо напрягаясь и даже без всякой пушки. У вас ведь три года было, дядя, три года. Ты что, Трофим, устав не читал? А там ведь русским языком черным по белому сказано: «Оборона должна совершенствоваться постоянно».

Тут Трофим уже закипать начал.

– А ты их попробуй-то пройди, эти двести метров, – орет. – Под «максимкой»-то.

– А чего пробовать-то? – спрашиваю. – Мешков с песком нагромоздил – и двигай их себе потихоньку на гранатный бросок. Не особо напрягаясь.

Тут Арчет подходит. Трофимовы вопли, наверно, услыхал.

– Из-за чего шум такой? – спрашивает.

– Да вот, – говорю, – объясняю ретрограду вашему, что живете вы тут пока исключительно попустительством божьим. Раз вас до сих пор смести не пытались.

– Пытались.

– Значит, повезло, – говорю. – Видать, противник вам попался такой же необученный и бестолковый, как и вы сами.

Трофим аж сплюнул.

– Я, – говорит, – более лаяться с тобой не намерен. Пущай нас господин барон рассудит.

– Ладно, – говорю. – Пошли к Аулею.

Приходим. Аулей Трофима выслушал – тот, правда, все больше разорялся на тему – приходят тут всякие на готовое и сразу критику наводить начинают, мол, еще посмотреть надо, кто они сами из себя такие. Хорошо, думаю, хоть шпионом не объявил, агентом темных сил.

Послушал его Аулей и ко мне поворачивается:

– А ты, Сегей, что скажешь?

– Только одно. За три года в горах можно было такого наворотить – Маннергейм бы от зависти удавился.

– Значит, – спрашивает Аулей, а сам чему-то про себя усмехается, – ты, Сегей, считаешь, что разбираешься в этой фо-ти-фи-ка-ции лучше Трофа?

– Да уж пожалуй.

– Хорошо. Что тебе нужно, чтобы наладить эту фо-ти-фи-ка-цию?

– Ну, – говорю, – во-первых…

И тут сообразил. Ежкин кот, думаю, он же на меня ловушку поставил, а я в нее и влетел, радостный, на полном ходу. Опаньки, Малахов.