Великое расширение

– А Пак Хассана ты не спрашивал? Или Пак Сулеха?

Па покачал головой. Никому, кроме собравшихся сейчас, он об острове не рассказывал.

– Откуда на пустом месте вообще взялся остров? – с недоверием проговорил Гим Хуат, бывалый рыбак, самый старший из них.

– Что видел, то и говорю, – ответил Па.

– А улов ты и сам видал, верно? – добавил Дядя.

Повисла тишина, которую нарушало лишь постукивание – кто-то нервно барабанил пальцами по стулу.

Гим Хуат признал, что за всю его бытность рыбаком, за все сорок лет, видеть подобного улова ему не доводилось.

Услышав звук заведенного мотора, А Боонь и Хиа кинулись на берег. Несколько взрослых мужчин, втиснувшихся в тесную лодку, – зрелище странное. Па восседал на своем обычном месте возле мотора, остальные уселись по двое, наклонившись к бортам, чтобы равномерно распределить вес. Все они, как дети, подтянули колени к груди.

Мальчики провожали взглядом лодку, пока та, рассекая серые волны, не превратилась наконец в бугорок на плавном изгибе горизонта. Что же увидят там взрослые? Может, тайное пиратское убежище или колонию с миллионом разноцветных певчих птиц? Несмотря на неистовое послеполуденное солнце, напекающее спину, мальчики стояли на берегу, пока их не позвала мать.

– Боооонь! Яааааам! – долетел до них ее голос.

Увязая шлепанцами в мягком песке, мальчики бросились на зов.

– Ай-ай-ай, Боонь, – сказала Ма, – сколько раз вас, мальчики, звать? Вы что, оглохли?

Она похлопала по земле, и Боонь присел на корточки возле матери. Его работа заключалась в том, чтобы доставать из ведра рыбин, вытирать их тряпкой и одну за другой передавать Ма, а та уже укладывала рыбу на газеты. Хиа сидел напротив и раскладывал рыбу в аккуратные ряды с противоположного конца.

Семейство Ли жило на окраине кампонга, в скромном доме из нипы[6 - Род растений семейства пальмовых, из листьев которого изготавливают материал для строительства жилищ.], откуда было видно море. Их часть побережья представляла собой полоску булькающей жижи, которая больше смахивала не на берег, а на болото с густыми мангровыми зарослями, где корни растений, словно тонкие ручонки, пробивались сквозь грязь.