Знак шпиона

И вправду, откуда набраться опыта, если такую чертовню он пишет первый и единственный раз в жизни. «Я решился на этот шаг, потому что несколько раз посещал врача, который пользуется моим доверием. Диагноз сомнений не вызывает, а врач, человек честный и прямой, не дал мне ни одного шанса. Я неизлечимо болен. Все, что маячит впереди, – долгая мучительная агония. Но я всего этого не желаю: бесполезных операций, химиотерапии, облучения. Не хочу обрекать на бесполезные затяжные муки свою семью и себя самого. Я боюсь физической боли, страданий, поэтому лучше все решить сразу, в одно мгновение поставить точку.

Хочу надеяться, что близкие поймут и простят меня, умершего смертью безбожника. Но иначе я не могу».

Максим остановился, отложил в сторону ручку. Даже в эти последние минуты жизни он не может позволить себе такую роскошь как искренность и честность. Он должен врать, изворачиваться до последнего. По факту самоубийства прокуратура возбудит дело. Какое-то время будут по всей Москве и ближнему Подмосковью искать мифического доктора, имеющего частную практику и поставившего Максиму смертельный диагноз.

Врач ошибся, безусловно, он ошибся, ведь эксперты, которые будут проводить вскрытие тела, опровергнут все утверждения покойного, высказанные в предсмертной записке. Однако самоубийство Никольского укладывается в логические рамки.

Да и выводы экспертов не будут иметь большого значения. Следователи ФСБ, а дело о гибели дипломата будет вести ФСБ, неизбежно придут к заключению, что пациент, по натуре болезненно мнительный ипохондрик, настолько испугался смертельного приговора врача, что сам решил ускорить кончину, избавив себя от долгой агонии.

Поиски медика закончатся безрезультатно. Однако у прокуратуры и ФСБ вряд ли появится и тень сомнения в искренности предсмертной записки.

Максим расписался в правом углу листа, проставил число. Сунул бумагу под стекло, покрывающее столешницу. Иначе записку забрызгает кровью.

Когда на столе зазвенел телефон, Максим, стараясь опередить жену, сорвал трубку.

Лишь бы не отец.

– Слушаю.

– Привет, это я.

Хрипловатый мужской голос принадлежал человеку, которого Максим знал под именем Юрия Дьякова, впрочем у этого типа наберется два десятка разных имен и фамилий. Неприятный тип. Среднего роста, плотной комплекции, носит мешковатые костюмы, ездит на «БМВ» и имеет физиономию и замашки беспредельщика. Грубая физиономия, приплюснутый нос боксера, лобные залысины, бескровные губы.