Ревность

Впрочем, подожди. У меня икроножные мышцы сводит. Потри их.

– Но есть же ассистент врача. Он знает, то есть может…

– У него пальцы деревянные, – сказал отец. – У тебя лучше получится.

Павел взял край одеяла, приподнял его. По комнате поплыл запах кожного бальзама, которым смазывали стопы. Павел приподнял одну ногу, дряблую и худую, подложил под пятку круглый жесткий валик с кисточками по бокам. Начал тереть икроножную мышцу левой ноги сверху вниз и снизу вверх. Кожа на безволосых ногах была тонкой и блестящей как пергамент, под ней хорошо видны изгибы голубых вен, прощупывались волокна мышц, похожие на тонкие слабые веревки.

Павел быстро вспотел, остановился, снял пиджак, и снова принялся за дело.

– Что с тобой, Павел? – старик поморщился. – Ты делаешь мне больно. Пусть она попробует.

Роза нерешительно поднялась, взяла с тумбочки тюбик крема, выдавила его руки и растерла ладони. И, низко наклонившись над кроватью, взялась за дело. Короткое платье сзади высоко задралось, обнажив плотные бедра, а глубокий вырез открыл взгляду старика аппетитные белые груди, не стесненные нижним бельем.

– Так хорошо? – спросила Роза, перехватив взгляд Наумова.

– Очень хорошо, – пропел старик. – Только помедленнее. Не торопись. За нами никто не гонится. Ведь правда?

– Конечно. Нам спешить некуда.

– Это тебе неприятно? Ну, тереть мои ноги?

– Нет, почему же… Как раз наоборот, приятно. Даже очень. Они такие гладенькие, мягкие. Я могу и бедра помассировать. Я умею… Ну, не то, чтобы я профессиональная массажистка.

Но я стараюсь.

– Хорошо, старайся, – кивнул старик. На его лице блуждала счастливая идиотическая улыбка. – Старайся, бог тебе воздаст…

Павел, ерзая на стуле, поглядывал на жену, на ее ляжки и зад, обтянутый платьем, и наливался злостью. Видимо, в душе он не ободрял то чрезмерное усердие, тот нездоровый энтузиазм с каким Роза растирает ноги отца.

Глава 2

После знакомства с работником уголовного розыска начальник службы охраны поселка «Лесное озеро» Александр Зуев, разволновался и долго не мог успокоиться.

Он пригласил московского гостя в свою комнату, закрыл дверь и повернул ключ. Во время разговора он крутил пуговицу летнего пиджака и проводил бумажной салфеткой по лбу и почему-то старался не встречаться взглядом с собеседником.

– Двойное убийство на нашей территории – в это поверить невозможно, – Зуев поставил бесполезную галочку на листе бумаги. – Я тут четыре года. И никаких происшествий. У кого-то собачка убежит.