Любовь, похожая на смерть

Радченко, перекладывая портфель из руки в руку, сделал несколько шагов вперед. Еще минуту назад он был совершенно спокоен, а сейчас заволновался. Те слова, что следовало сказать, что старался не забыть в дороге, мгновенно вылетели из головы, вместо них с языка сорвалась пошлость, достойная идиота.

– А ты прекрасно выглядишь, – сказал он и сжал в своей ладони тонкую руку Аллы. Подумал секунду и добавил вторую глупость: – С годами ты только хорошеешь. Прямо цветешь. Да… И пахнешь.

– А ты все такой же мастер по части комплиментов.

Алла сидела на скамейке по одну сторону стола. Он смотрел на ее лицо, уставшее и такое бледное, что кожа казалась совсем прозрачной. Светлые волосы были зачесаны назад. Голубые миндалевидные глаза смотрели печально и слегка удивленно, будто Алла до конца не верила, что он прилетит в Америку, а потом явится в больницу. Губы тронула улыбка, а на глазах заблестели слезы.

– Прости, Димыч. Это я надоумила отца вызвать тебя, – сказала Алла.

– Рад, что ты обо мне вспомнила, – сказал Радченко. – Я постараюсь… Нет, не так. Я сделаю все, чтобы помочь. Хотя усилия потребуются минимальные. Сейчас в нашей адвокатской конторе готовят нужные материалы для суда. У тебя с Солодом сложные имущественные вопросы, но мы все решим. Просто наберись терпения.

– Ты умница, Дима, – кивнула Алла. – Ты всегда был такой: умный и честный.

– Спасибо, – Радченко улыбнулся искренне, без всякого усилия. Комплименты, особенно искренние, перепадали ему нечасто. – Черт побери, я рад тебя видеть.

Услышав звонок, он вытащил из кармана телефон:

– Слушаю.

– Дима, ты слышишь меня? – Голос Носкова звучал раздраженно.

– Отлично слышу.

– Так вот. Я только что получил известие из Москвы, что моя дочь Алла… Если ты сейчас стоишь, лучше сядь. Так вот: оказывается, Алла умерла.

– Вообще-то я разговариваю с Аллой, – ответил Радченко. – Да, да. Прямо сейчас. Так что слухи о ее смерти несколько преувеличены.

– Удачная острота. Жалко, что не твоя. Но мне сейчас не до шуток. Приезжай немедленно.

* * *

Юрий Девяткин вывел машину со служебной стоянки и, проехав по Бульварному кольцу, свернул на Тверскую.