Амнистия

 – Хочется посидеть с ним, поговорить, былое вспомнить. Былое и думы… Нам ведь есть, что вспомнить.

– Найти его можно очень даже просто. Правда, адреса Максима или его телефона я не знаю. Но у меня есть…

Смирнова нагнулась, достала из-под стола кожаную сумочку, покопавшись в ней, вытащила сложенный вчетверо листок и передала бумажку Локтеву.

– Это номер его пейджера. Просто передайте сообщение. Мол, хочу увидеться, оставьте свой телефон, а Максим перезвонит.

Локтев развернул листок: телефонный номер оператора, для абонента… Локтев не мог поверить в свою удачу.

Слишком много везения выпало на один день.

– А как к вам попал этот номер?

– Максим оставил, – просто ответила Смирнова. – Сказал: если ещё будут какие оказии, брось сообщение на мой пейджер, я приеду. Вы идите, а то поезд сейчас отправляют в отстойник, на запасные пути.

– Не знаю, как вас благодарить, до свидания.

Локтев шагнул назад, развернулся, по узкому коридорчику дошел до тамбура, но неожиданно развернулся.

– Лида, я хотел…

Он застыл на пороге служебного купе.

Смирнова, снова взявшаяся за белье, держала в руках стопку серых простыней.

– Лида, я, наверное, не должен этого говорить. Впрочем, не знаю. Максима разыскивает милиция. Все очень серьезно. Говорят, он совершил преступления. Он убийца.

– Максим убийца? Его ищут? Зачем же вам нужно его видеть?

Смирнова опустила руки, простыни упали на пол.

– Я должен был вас предупредить. Для того, чтобы вы держались от Тарасова подальше. Я знаю, что он очень опасен.

Не встречайтесь с Максимом, ни под каким предлогом. Не передавайте больше никаких посылок. И никому, ни одной живой душе, не рассказывайте о том, что дали мне номер его пейджера. И вообще, берегите себя. Прощайте.

– Подождите… Послушайте…

Но Локтев не хотел ждать, не хотел слушать. Он повернулся на каблуках и выскочил из вагона на нагретый солнцем перрон. «Сейчас я встречусь с Руденко, передам ему номер пейджера, – думал Локтев. А дальше… Дальше они сами все выяснят. Дальше свобода.

Ведь он обещал свободу. Он не может обмануть. Все кончается. Так быстро. Так хорошо. Я умываю руки. Ура, я умываю руки. Боже, я умываю руки».

* * * *

Руденко ожидал Локтева не у ординаторской, а на свежем воздухе, перед входом в хирургический корпус городской больницы. Присев на лавочку в тени раскидистого тополя, он со вкусом поглощал шоколадное мороженое в вафельном стаканчике и глазел на парочку жирных голубей, токовавших на подоконнике первого этажа.