Сон разума

А потом присматривали за мной, за моей мамой, за моей бабушкой. Это дорогого стоит.

– Подвергая всех опасности. Непрерывной. Ежечасной.

– Спасли одинокого старичка от смерти, – парировала Наташка.

– Отправив брата в самое его логово?

Я отмахнулся от нее рукой как от назойливого комара, показывая тем самым, что разговор можно не продолжать.

– А как же те, кто мог бы умереть, если бы мы ничего не сделали? – воскликнула Наташка, поднимаясь на кровати.

– А как же те, кто умер? – спросил я, впиваясь в нее озлобленным, потерянным взглядом.

Повисла неловкая пауза. Наташка стояла на коленях на моей кровати, в моей рубашке с силой прижимая руки к груди. Я видел, как она страдает, как страдает вместе со мной. И я хотел ей верить. Хотел верить, но она не понимает. Не может чувствовать того же, что и я. И я был зол.

– Прости меня, я не хотела, – хныкнула Наташка.

– Я знаю, – рявкнул я в ответ, отбрасывая камень в сторону.

Он прокатился по гладкой поверхности стола и вместо того чтобы упасть на пол, угодил на нижнюю полочку с книгами.

Я сидел сжигаемый злобой и ненавидел себя за этой. Ненавидел за свои слова, за свои поступки. Девушка ни в чем была не виновата, она хотела лишь помочь, и из-за этого я ненавидел себя еще больше.

Острый пальчик ткнулся в мое плечо. Я поднял голову. Наташка стояла передо мной как нашкодившая девчонка, отведя руки за спину, и смотрела полными слез глазами. Ярость, бушевавшая во мне до этого, исчезла, словно ее и не было.

– Давай мириться, – прошептала Наташка, снова тыкая меня пальчиком в плечо.

– Прости, малыш, – я раскрыл объятия. – Ты ни в чем не виновата, не знаю, что на меня нашло.

Наташка прижалась ко мне и обхватила руками за шею. Ее щека прикоснулась к моей, и я почувствовал, как скатилась вниз слезинка, оставляя мокрую дорожку.

– Я знаю, – прошептала она. – И мне так жаль. Ох, милый, мне так жаль.

Я сомкнул объятия на ее спине, такой худенькой, такой беззащитной, И глубоко вздохнул, пытаясь не дать этим предательским слезам пролиться и у меня. Наташка, наверное, не помнила, но именно эти слова она сказала мне, в тот день, сразу после того как она исчезла.

Мы простояли в объятиях друг друга, наверное, целую вечность.