Последний тур. История первая. Дело чёрного старика

Маргарита выключила газ, сняла с плиты сковороду. Было понятно, что блины сегодня уже никто есть не будет. Терёхина сняла фартук и пошла в спальню к Любе.

– Права ты, Любаша, – сказала Маргарита, войдя в комнату племянницы. – Надо мне от тебя съехать. Загостилась я тут. Вижу, что тебя раздражаю. Сегодня же попрошу у Брука комнату в общаге. Думаю, не откажет. А? Ты как считаешь?

Люба не отвечала. Она стояла у окна и остекленевшим взглядом смотрела на улицу.

– Не хочешь говорить? – продолжала монолог Терёхина.

 – Не говори. Переваривай всё внутри себя. Порть себе нервы. А от них, между прочим, все болезни. Перестанешь быть красивой и здоровой, перестанет Забродский давать тебе главные роли. Вот так и кончится твоя карьера великой актрисы. Пойду я на работу, а ты продолжай. Продолжай страдать, Любаша.

– Хватит! – закричала Пожарская и зарыдала. Стон вырвался из её груди. Люба упала на диван и, закрыв лицо руками, плакала в голос.

Маргарита тут же подошла к племяннице, села рядом и стала гладить Любу по влажным волосам.

– Ну что ты, деточка? Прости старую дуру. Я ведь помочь тебе хотела. Прости.

Люба приподнялась и стала подолом халата вытирать слёзы.

– Ой, тётя Рита, – всхлипывая, произнесла она, – плохо мне. Как вернулся этот Седов, так прохода мне в театре не дают. Он Забродского против меня настраивает. Просит эту свою любовницу Лебедеву на главные роли вернуть.

– А что Забродский?

– А что Забродский! У Седова авторитет. Он же теперь всесоюзная звезда.

Его теперь во всех кинотеатрах показывают.

– Что думаешь, задвинут они тебя?

– Думаю да, – Люба глубоко вздохнула и взяла за руку тётю. – Думаю надо мне из этого театра уходить. Искать другое место.

– Чего надумала! – Маргарита нахмурилась. – Ещё недели не прошло, как ты из отпуска вернулась. И сразу хочешь лапки сложить? Не спеши. Надо подумать. Притаись. А потом решим, как с этим фраером Седовым поступить. Ишь ты – звезда. Прыщ на волосатой ж… Не таких обламывали.

– Тетя Рита, только давай без твоих тюремных словечек.

– Хорошо, хорошо. Как скажешь, Любаша, – согласилась тётушка. – Только ведь знаешь, племяшка, там, в тюрьме я не только плохому научилась, но и много хорошего узнала. Во всяком случае, ни тебя, ни себя я в обиду не дам.

Люба успокоилась, запахнула халат, посмотрела на Маргариту и улыбнулась.

– Прости меня, тётя Рита.

Маргарита обняла Любу за плечи.

– Послушай меня, опытную прожжённую тётку.