Таксофон

Вячеслав Романович уже знал, насколько Квасненко жаждал показательной казни для Немировича. А Костя вспоминал то злополучное утро, когда внезапно открылась дверь, и на пороге появилась Полина.

– Костя, ты ещё дома? – громко спросила она из прихожей.

Что это за вопрос? Туфли Немировича стоят в коридоре, куртка висит на вешалке. Время шесть утра, хотя нет, ещё даже нет шести. Где может быть Костя? Разумеется, дома. Но Немирович не отвечал. Он в этот момент смотрел в испуганные глаза Лизы, которая стыдливо прикрывала одеялом обнажённую грудь.

– Жена? – беззвучно спросила Лиза, ярко артикулируя губами.

Костя прикрыл веки. Это был самый исчерпывающий ответ. Лиза резко вскочила с кровати. Она не хотела, чтобы Полина застала её обнажённой и начала судорожно одеваться. Девушка успела надеть лишь трусики. Дверь распахнулась, и картина подлой измены (это со слов самой Полины), предстала перед глазами. Полина смотрела обезумевшим взглядом на Лизу, Лиза, трусливо дрожа всем телом, на Костю, а Костя сел на кровати, обняв руками голые колени, и наглым взором наблюдал за реакцией жены.

– Это… – Полина вытянула указательный палец в сторону Лизы. – Это…

– Да! – пошёл в наступление Немирович. Он откинул простынь и встал во весь рост. – Это моя любовница. Мы с ней спим.

Полина с приоткрытым ртом выслушала мужа, поводила указательным пальцем в воздухе и вышла из спальни. Костя показал жестом Лизе, что надо быстро одеться. Он был прав. У Полины шок пройдёт очень скоро, и тогда предсказать её реакцию будет невозможно. Лиза за какие-то секунды облачилась в одежду и под прикрытием Константина вышла сначала в коридор, а затем и на лестничную клетку. Костя закрыл входную дверь и прошёл на кухню, где у распахнутого окна застыла Полина.

– Поля, – тихо сказал Костя, – нам надо развестись.

Полина никак не реагировала. Она продолжала стоять и смотреть в окно.

– Ты меня слышишь? – уже громче спросил Немирович.

– Давно? – голос Полины звучал хрипловато.

– Да. А какое это имеет значение, давно у меня любовница или только пару дней? Это как-то усугубляет деяние или облегчает ответственность?

– Ты тварь, Немирович. Ты предатель, – голос Полины задрожал.