Увольнение. Роман

Ничё, прорвёмся…? – как говаривал один мой знакомый, которого все посылали нах из—за его растущих долгов и невыполненных обязательств? И фраза от него уже звучала как—то зловеще – т.е. прорвемся не ним а от них.

Тем временем «Предел»№2 высказал еще одну (забыл какую по счету) озабоченность и стал на наших глазах озабоченным в конец, как говорится, до предела. «Озабоченный» достал где—то ложку, сел и начал жрать в прямом смысле этого слова. Такого аппетита стол «Предела» еще не испытывал. Диабет? Гастрит? Он жрал и жрал, – все подряд, что было на его столе.

Когда я, полчаса спустя засовывал бутерброд (протянутый милосердной рукой Юльки с новым маникюром), то боролся с опасением, что из—за плеча сейчас протянется мохнатая лапа, а следом воздух сотрясется от хрюканья, и начальник отдела сожрет моего аппетитного брауншвейгского друга. Я бы не удивился, заметив его за пожиранием листьев нашего комнатного цветка в предбаннике томящейся в одиночестве Катерины.

Начальник несколько раз повторил «Mamba» – название бренда.

И почему начальников отдела присылают толстых и обрюзгших? Видимо, этот образ более всего сочетается у руководства с представлением о зорком оке за безалаберными менеджерами.

Все существует, но не в том виде как мы себе представляем, а в процессе превращения одного в другое. Вот Предел №1 переродился в Предела №2. Мы живем в метаморфозах Овидия. Но об этом не знает Овидий, не знает Предел №2, не знаем мы, но знают сами метаморфозы.

Глава 5. 30 июля. Суббота

Голова болит. А ведь еще не уволен!

Как я вчера спустился с башни? Не вспомню.

Когда Арчибальд отказался от сделки, ну и от перспективы иметь какой—то имидж? Не вспомню.

Зачем нагрубил Анне? Не вспомню.

Как ночью искал кошке корм? Не вспомню.

Как попал в офис партнеров, в котором сижу уже сорок минут? Не вспомню.

Нельзя все держать в голове – иначе все высыпется, и давай, Дубров, с чистого листа.

На данный момент одно помню точно. Девушка в разглаженных черных брюках поведала о задержке начальника или задержке у начальника, и просила полчаса подавить их желтые подушки, – ну от нее, в награду, естественно, чашка эспрессо.

Сижу—гляжу – вокруг, на полу, на стенах – цветные полоски. Не мерещится? Нет. «Это дизайн, детка», – сказал бы герой западного вестерна своей даме. Но я без дамы.