Последний тур. Исповедь людоеда. История четвёртая

– На рыбалку будете ездить или работу искать?

– Какой из меня рыбак. Работу ищу. Не сидеть же на диване.

– Есть предложения?

– В банк к Платонову хотел пойти, но там вакансия только в конце года появится. Предложение есть к какому-то Гришину наняться. Безопасность свою хочет усилить.

– Не ходите туда, – уверенно сказал Сомов.

– Чего так?

– Не ваш это контингент.

– Заешь Гришина?

– Удивлен, что вы его не знаете. Известный толстосум в нашей области.

– Может быть, я его и знаю, но раз я этого Гришина не ловил и в камеру не сажал, значит, мой опытный мозг решил его не запоминать.

– Василий Иванович, – Сомов подвинулся ближе к Куприянову, – а приходите ко мне. Я вас готов компаньоном взять. Я вас хорошо знаю, вы меня хорошо знаете. Приходите.

Куприянов сразу не ответил. Он вопросительно посмотрел на бывшего коллегу, почесал висок и только потом ответил:

– А что, почему бы не прийти? Когда?

– Я завтра уеду на две недели, матушку надо навестить.

– Договорились.

***

Пищук сидел в кабинете начальника колонии Вишнякова. Перед ним лежало несколько листов бумаги, которые он только что прочитал. Это было письменное признание Залыгина. Пищук поднял на Вишнякова остекленевшие глаза.

– Почему он не пишет, кто заказал ему это убийство?

– Этого я не знаю, – ответил Вишняков. – Спросите у него сами.

Пищук резко поднялся со стула, да так резко, что начальник колонии даже подпрыгнул в своём кресле.

– Ведите к нему, – решительно сказал Олег.

Залыгин никак не реагировал на то, что в палату вошло сразу несколько человек. Он только слегка приоткрыл глаза. Пищук остановился в паре шагов от осуждённого, который признался в убийстве его любимой Анны. Олег Адамович смотрел на это изнемождённое болезнью тело и спрашивал себя: что дальше? Что делать с этим? Он повернулся к стоящей за его спиной свите и сказал:

– Уйдите все! Оставьте нас!

Никаких возражений не последовало.

– Останься, – сказал он тихо Глотову. Затем наклонился над Залыгиным и спросил. – Ты меня слышишь?

Максим продолжал полуоткрытыми глазами смотреть на белую стену палаты и никак не реагировал на вопрос Олега.

– Слышишь. Знаю, что слышишь, – продолжал Пищук.